– Я уезжаю через два дня. Ты можешь прямо сейчас сказать мне «да», и я возьму для тебя билет на самолёт, – тихо проговорил Влад, докинув меня до дома.

Я вышла из его машины с каким-то ужасающим чувством опустошения и потери. Потому что он даже не рассматривал возможности остаться со мной. Да, совсем недавно я сама требовала, чтобы он уехал куда подальше, но сейчас всё изменилось.

Он мог уехать, но не навсегда… Решить свои вопросы и дела и вернуться.

– Нет, Влад. Я не стану делать это по щелчку твоих пальцев. Спасибо за поездку, мне всё понравилось.

Забрав у него вещи, я пошла к двери, и Титов не стал меня останавливать. А я – не стала останавливаться. Наверное, так было правильнее, потому что как бы мы ни старались, наши пути так или иначе должны идти в параллель.

Он действительно уехал. Позвонил перед тем, как отправляться в аэропорт и сказал, что будет ждать. Того, что передумаю. Или просто моего звонка. А я заверила его, что этого не случится. Старалась говорить торопливо, прекрасно понимая, что слова даются с огромным трудом.

И Влад просто попрощался и повесил трубку. Меня за горло взяла чёрная тоска. Я же ведь хотела именно этого и добилась своего.

Больше не было опасности, как не было Титова. Всё вновь вернулось к той исходной точке, с которой и началось, но теперь у меня был ребёнок.

Но как бы я себя ни убеждала, что справлюсь, что теперь всё настолько правильно, насколько всегда могло быть, это не помогало.

Прошло дня три, во время которых я ни о чём не могла думать, кроме как о Титове. По кафе я слонялась призраком, дома – сидела в четырёх стенах. Вспоминала то, как он меня любил в том доме, и мечтала вернуться в эти мгновения хоть на секунду. Снова оказаться в его объятиях, погрузиться в сладость, которую мне дарил Влад.

– Лина… проверь пирог. Кажется, подгорает, – окликнула меня мама, и вместо того, чтобы броситься к духовке, от которой и впрямь растекался горьковатый аромат, я помчалась к себе в комнату.

***

Небоскрёб был таким огромным, что казалось, будто он теряется в облаках. Я запрокинула голову и постояла так немного, глядя ввысь.

Приехала сюда с отчаянно колотившимся сердцем, которое не унималось и сейчас. Узнала у Кирилла куда направляться и попросила его ни слова не говорить Владу. Этим оставляла себе возможность передумать и отступить, но чем ближе была к Титову, тем отчётливее понимала – не передумаю. Потому что чертовски по нему соскучилась и потому что только рядом с ним была живой.

– Добрый день, – сказала я по-русски секретарю, но тут же исправилась: – Excuse me, where can I find Vladislav Titov1? – уточнила на ломаном английском.

– Добрый день, – откликнулась та на чистом русском. – Владислав Дмитриевич в своём кабинете.