– Нам нужно расстаться, – слышу свой тонкий голос."

"Может, это была всего лишь игра моего воображения, но я почувствовала, как от него начал исходить холод, словно его заволокло льдом, как бывает с окнами зимой, когда внутри тепло, а снаружи мороз. Зелёные глаза стали почти чёрными от расширившегося зрачка, спрятавшего радужку.

– И в чём причина этого решения?

Вопрос звучит так безэмоционально и сухо, что создалось впечатление, будто он не сильно удивлён.

Опускаю веки, потому что мне больно на него смотреть.

– Данилевский сказал, что он возьмётся меня тренировать, если на время до Олимпийских игр у меня не будет ни с кем отношений.

Произношу эти слова и сама понимаю, насколько жалко они звучат. Насколько я, должно быть, выгляжу жалкой сейчас в глазах Самгина.

Мне очень страшно, но я всё же поднимаю ресницы и словно ударяюсь о стену, которую успел возвести между нами Клим. Здесь больше нет того парня, которого я знала. Он в одно мгновение стал совершенно чужим, отчужденным человеком, не могу прочитать в его глазах ничего. Лишь тёмная бездонная пустота.

– Ты свободна, – осматривает меня таким взглядом, каким смотрел на других девчонок, – с лёгкой толикой презрения и примесью безразличия. – Но я бы тебя всё равно трахнул, так что, если захочешь развлечься – найдёшь меня.

18. Алёна

Два месяца спустя

Я не знала, что будет настолько трудно без него. Может, оттого что, после решения сказать ему об условии Данилевского, действительно наивно полагала, что Клим найдёт возможность нам быть вместе. Но кажется, он просто устал от меня, устал, что со мной не получается так, как с другими девчонками. Ему нужно было так много, а я была способна отдать ему лишь маленькую часть своей жизни.

Каждый новый день был похож на «день сурка». Бесконечная тренировка, учёба, снова тренировка, ночёвка на базе или возвращение в ночи к бабушке раз в неделю. Моё тело ныло и болело везде, покрываясь синяками и ссадинами от отработки сверхсложных элементов, которыми хотел напичкать мою новую программу наставник. Из раза в раз я повторяла одно и то же, и порой тело просто мне отказывало, а эмоциональное состояние находилось на грани срыва.

Не знаю, за счет чего я держалась. Почему я не поняла в то время, когда Клим был рядом, что именно он был кирпичиками, из которых состоял мой хребет, и вот его нет рядом, и я начинаю ломаться. Я думала, что я такая сильная была в период реабилитации сама по себе, потому что это я молодец, – справилась, выдержала, перенесла боль и муки, не понимая его вклада в моё выздоровление. Это он мне протягивал руку, и я вставала, когда не могла самостоятельно подняться, это его губы стирали мои слёзы, когда падала на самое дно от бессилия и ужаса.

И вот его нет со мной, и я не горю, я не обращаюсь в пепел из огня, нет.