Вокруг тишина, но даже если бы раздавались звуки – я не способна их слышать. Только собственное дыхание и биение жилки где-то на шее."

"Открываю. Руки на нижней жерди, оборот вокруг неё, поднимаю тело на руках, перелетаю с нижней жерди на верхнюю и встаю ногами на неё, полностью выпрямляясь. Там, где-то внизу, пол и маты, они очень далеко, и, если я брошу на них взгляд, обязательно упаду, сердце гремит в груди от напряжения, ладони потеют от страха. Я так некстати высока для гимнастки, что кажется, земля от этого ещё дальше, риск больше, страх выше. Отталкиваюсь ногами назад и делаю винт с вращением вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов. Чувствую тело в пространстве, в воздухе, в отрыве от какой-либо опоры, и только мышцы знают, где сейчас находится жердь, за которую я обязана уцепиться просто потому, что не вижу её в таком положении.

Касаюсь её. Выдох. Оборот, стойка на руках на верхней жерди и вновь сложный элемент с отрывом в полёте от верхней жерди, чтобы вернуться к ней, успев развести ноги в полёте почти в шпагат. Перелёт на нижнюю с отбивом животом – и земля. Тяжело дышу, не веря, что стою на мате. Не упала. Выполнила. Ноги и руки дрожат, меня всю трясет. И на таких негнущихся ногах я поворачиваюсь к Данилевскому. Он изумлён. Долю секунды я вижу это в его глазах. Мне удалось удивить его.

– Насте понадобится для поддержания соревновательного духа замена, так что приходи через неделю на тренировку, до этого меня не будет.

Он согласился меня тренировать и одновременно унизил, сообщив, что это только для того, чтобы Малевская не расслаблялась. Сцепляю зубы, чтобы не высказать то, что думаю, и ухожу в душ.

Пока прохожу мимо зевак, они хлопают меня по спине, а я и забыла обо всех, мне не было ни до кого дела, потому что этот цирк был устроен для одного зрителя, но и он, похоже, не оценил.

Убеждала себя, что Данилевский хороший психолог и манипулятор, либо он знает, как воздействовать на мой боевой дух, либо действительно я лишь игрок на замену.

***Вечером с базы меня забрал Клим. Душ не унял напряжение и злость, приправленные разочарованием. Мышцы, казалось, до сих пор дрожали, но не от усталости. Стресс её стер.

– Данилевский согласился меня тренировать, – сообщаю я.

Самгин бросает на меня взгляд, но не видит на моём лице радости.

– Что-то ты не прыгаешь от счастья, ты ведь так этого хотела.

Пожимаю плечами, думая, рассказывать ли ему, насколько сегодня безумно вела себя.

– У меня сегодня была дуэль с Настей, – всё же решаюсь, Клим недоумённо приподнимает бровь. Я замечаю, что он не гонит машину, а медленно ведёт её на черепашьей скорости. Улыбаюсь, зная, что он оттягивает передачу меня на поруки бабушке. – Мы устроили соревнование на выполнение «Петли Корбут».

Клим резко тормозит.