Совершенно эгоистично я наслаждаюсь ласками, забывая про его потребности. Его палец осторожно проникает в меня, совсем чуть-чуть, раздвигая плоть, и я едва сдерживаю себя от того, чтобы не насадиться до конца. Где-то внизу живота будто пустота, и мне хочется её заполнить, и я понимаю, чем именно, невыносимо хочется ощутить его в себе, а пока я всего лишь полый сосуд. И снова пальцы оказываются на клиторе, и меня пробивает разряд в тысячи вольт, я дрожу, сжимая ноги с его рукой между ними, хватаю ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег, а он продолжает ласкать, медленно, осторожно и невыносимо, пока я не замираю, утыкаясь в его лоб.

Пока Клим освобождает свою руку, отрываюсь от него, смотря мутным взглядом в его лицо, и замираю в ужасе, когда засовывает пальцы с моей влагой себе в рот и облизывает.

– Знал, что ты вкусная.

Мимо проезжает по встречке машина и ослепляет меня фарами, так что я немного прихожу в себя.

– Ты очень плохой, – шепчу, пока он приводит мою одежду в порядок, потому что сама я не в состоянии. Тело будто ватное.

– А ты очень сладкая, – целует куда-то в скулу. Век бы так на нём сидела, но он пересаживает меня на место пассажира, а я вижу, что его ширинка может вот-вот порваться, и, хотя кончила буквально только что, этот вид меня завораживает. Поднимаю глаза к его лицу, его взгляд такой тёмный, голодный, что мне невыносимо хочется ему помочь, как это сделал он для меня, но я не знаю как.

– Не смотри на меня так, – отводит взгляд и тянется рукой к зажиганию, но я останавливаю его, положив руку на его запястье.

– Я хочу, – начинаю я, но не знаю чего, просто кладу руку на его член, который отчётливо проступает под джинсами, и провожу по основанию. Он сжимает мою руку, удерживая, останавливая.

– Позволь мне, пожалуйста. Скажи, что делать, – в моём голосе не просьба, а мольба. Кажется, мне это нужно не меньше, чем ему.

Но он всё же убирает мою руку и выходит из машины.

– Мне нужно подышать воздухом, – поясняет, пока я испытываю острое разочарование.

Прижимаю к себе ноги, обнимая руками, видя, как он скуривает не одну сигарету, стоя на ветру, гуляющем по трассе.

Возвращается в машину, холодный, с розовыми от ветра щеками, пахнущий сигаретами, чмокает меня в щёку, будто ничего не было. Не понимаю, почему он не позволил мне дотронуться до себя, но спросить не решаюсь.

Минут через пятнадцать останавливает машину у дома бабушки, а мне так хочется сказать, что я его люблю до умопомрачения, но сдерживаюсь по какой-то глупой причине, известной только мне одной. Прощаюсь с ним, вкладывая в поцелуй все невысказанные слова, и убегаю от него, пока он не успел ничего произнести. Прошмыгивая мимо бабушки, пискляво здороваясь с ней, так чтобы она не видела возбуждённого блеска в моих глазах. Душ и крепкий сладкий сон.