Оглядываюсь на ребят, все опустили глаза в пол.

– Это была наша с Малевской идея, – делаю я шаг вперёд, стараясь не показывать страха.

– И в чём же заключалась ваша «идея», девушка? – спрашивает он так, будто не может вспомнить мою фамилию.

Сглатываю слюну, облизывая пересохшие губы.

– Выполнить чисто «Петлю Корбут», – признаюсь, опуская глаза в показной покорности.

– И что, вы хотите сказать, что способны?

Я киваю. Какое-либо сомнение покажет мою беспросветную глупость.

Сергей Архипович удивлённо поднимает бровь и жестом показывает на брусья, но до меня не сразу доходит, что он хочет, чтобы я продемонстрировала верность своего утверждения.

«Надеюсь, меня он тоже поймает», – размышляла я, пока готовила снаряд, в чём он мне помог. Посмотрела на него украдкой. Всё же он пугал меня до чёртиков, но сейчас мне вдруг показалось, что если я смогу поразить его, то, может быть, он передумает и возьмёт меня?

В голове возникает идея, но я пока не сообщаю о ней, обдумывая её с трепетом и страхом. Стою, смотрю на белую пудру магнезии, прокручивая в голове комбинацию, которую хочу, чтобы сейчас исполнило моё тело. Не только петлю, но всю программу, с которой выступала советская гимнастка на чемпионате мира в семьдесят восьмом году.

В своё время я умоляла Таисию Андреевну обучить меня петлям, которые выполняли наши соотечественницы в семидесятых. Она, конечно, считала это блажью, так как их давно запрещено выполнять на соревнованиях, но мне очень хотелось, да и ей самой было любопытно, получится ли у меня.

Сумина будто почувствовала мою задумку, она, как и Данилевский, вернулась после совещания и подошла ко мне, тихо, так чтобы никто кроме меня и Данилевского её не услышал.

– Алёна, не вздумай!

Я смотрю на неё, не успевая слово сказать, как слышу слова Данилевского:

– Нет, она рвётся показать свои способности, не будем её останавливать.

Ощущаю в его словах желание меня наказать, а не увидеть, на что я способна, и это подстёгивает меня ещё сильнее.

– Ты не понимаешь, она хочет выполнить «Петлю Мухиной», – Сумина, с нескрываемой тревогой в голосе, пытается теперь отговорить Сергея Архиповича, но не знаю, кто из нас упрямее, я или он.

Снова киваю, подтверждая её слова. Данилевский никак не реагирует, лишь складывает руки на груди.

– Тогда лови её, у неё получается через раз, – опускает руки Сумина.

Пропускаю слова тренера мимо ушей. Я знала свои минусы, знала, что порой ленилась, могла проявить слабость, недовыполнить элемент, рассчитывая на помощь и поддержку Суминой. Сейчас же морально на мне ответственность за собственное будущее, и я должна сделать всё на пределе своих возможностей.

Подхожу к брусьям, закрываю глаза, сосредотачиваясь.