Может, «невысокий блондин» или «низкорослый и светловолосый». Какая разница? Смысл тот же.

— Но… Я не специально! Я Костю Волгина имела в виду…

— Теперь я это понимаю, — ответил Лебедев спокойно. — Но тогда мне стало очень обидно, Стась. И когда ты после этого монолога спросила, почему я с тобой дружу, я и брякнул это «Я тебя не хочу». Простишь?

— Конечно. И ты меня прости…

И нам опять немного снесло крышу…

Минут через десять беспрерывных поцелуев в дверь постучалась Ксюшка.

— Ребят, я всё понимаю. Но у меня завтрак там стынет. И на работу пора…

Пришлось возвращаться с небес на землю и идти насыщать наши чрева, глупо и немного мечтательно улыбаясь.

Ксюша, в отличие от нас, улыбалась понимающе. Вот только глаза у неё были слегка красные, словно она долго плакала."

"— Тебя опять Виталик достаёт? — спросил Лебедев серьёзно, подцепляя вилкой верхний блинчик с горки. — Хочешь, поговорю с ним?

— Нет, не Виталик, — подруга улыбнулась, размазывая по своей тарелке сгущёнку. — Не обращайте внимания, это так… ерунда. Я рада, что вы помирились. Жаль, на свадьбу не могу попроситься, уже свершилось. Зато могу на крещение…

— Какое крещение? — Мои счастливые и расслабленные мозги не сразу врубились в сказанное.

— Ну как, какое? Хочу быть крестной мамой вашиx детей. И только попробуйте взять кого-нибудь другого! Покусаю.

Мы с Лебедевым xорoм засмeялись.

— И вообще — xорoшо то, что хорошо кончаетcя, — заключила Ксюша, всё-таки pешившись взять блинчик. — Прекрасно, когда хэппи-энды случаются не только в книгах, но и в жизни.

— Это ещё совсем не энд, — возразила я, а Лебедев ухмыльнулся.

— Зато точно хэппи!

Ближе к вечеру, когда мы с Сашкой возвращались домой после тяжёлого рабочего дня, мне пришла короткая смска от Ксюшки.

«Помнишь мой подарок, который я отдала вам после свадьбы в машине? Теперь можно его открыть. Обнимаю!»

Я, внезапно вспомнив об этом единственном нераспакованном подарке, даже подпрыгивать начала от любопытства и нетерпения, так мне хотелось узнать, что Ксюшка туда положила. И когда мы с Лебедевым, добравшись домой, разорвали пакетик…

— Ггггг, — заржал Сашка и затрясся от смеха, пока я с вытянувшимся и наверняка очень комичным лицом рассматривала две пары вязаных пинеток. Розовые и голубые. На мальчика и на девочку.

Внутри пакетика лежала крохотная открыточка.

«Я не Нострадамус, поэтому связала две пары. Совет да любовь!» — было выведено на ней аккуратным и округлым Ксюшкиным почерком.

— Нострадамус, — фыркнул Сашка, обнимая меня и целуя в покрасневшую одновременно от смущения и возмущения щёку. — Ещё какой Нострадамус.

— Угу, — буркнула я. — Вольф Мессинг, блин. Это ж надо! И ничего мне не сказала…

— И правильно сделала. Не надо вмешиваться в чужие отношения! Ладно тебе, Стась, не дуйся.