А почему?..

Она усмехнулась.

— Я просто расскажу, Стась. Просто расскажу… а выводы ты сделаешь сама, хорошо?

— Хорошо, — я кивнула.

Но начала Ксюша не сразу. Она какое-то время рассматривала чаинки, оставшиеся на дне её чашки после нашего чаепития, потом косилась в окно.

Начинался дождь, и на улице свистело, выло и всхлипывало. А потом с неба хлынул поток воды, и тогда подруга заговорила.

— Так уж случилось, что человек, которого я называю своим отцом, на самом деле им не был. Моя мама забеременела от другого мужчины, но тому была не нужна ни она, ни ребёнок. И он сбежал. А мой папа… он был маминым другом детства, влюблённым в неё чуть ли не с младенчества, и предложил ей брак. Обещал быть хорошим мужем, заботиться о ребёнке и саму её любить. Я сразу скажу, Стась — слово своё он сдержал. Для меня он был и остаётся лучшим мужчиной на свете. Я всегда боготворила папу.

А вот мама… В подростковом возрасте я поняла: что-то не так. И однажды услышала разговор мамы и бабушки, во время которого бабушка обвиняла маму в холодности к моему отцу. Говорила: «Что ты, дура, всю жизнь от него нос воротишь? Такой мужик тебе достался, а ты всё как снежная королева. Вот уйдёт от тебя — будешь знать». А мама только фыркала.

Тогда я и узнала, что на самом деле дочь другого мужчины. Я спросила об этом не у мамы, а у папы. Он всё мне и объяснил, в том числе сказал, что любит меня, как родную, и очень огорчится, если я поменяю своё к нему отношение. Я не поменяла… Только спросила, почему мама его не любит. Он улыбнулся и ответил: «Что ты, дочка. Она любит. А остальное ты поймёшь, когда вырастешь».

Ксюшка запнулась, опустила голову, и мне вдруг показалось, что она сейчас заплачет.

— Папа умер, когда я была на первом курсе. Ты ведь помнишь, я из Чебоксар, и в тот момент меня не оказалось рядом, я сдавала летнюю сессию. Мама позже рассказывала, что ему внезапно стало душно, он отошёл к окну, открыл его, сделал вдох… и упал. Она подбежала, потрогала пульс… Папа был уже мёртв. Разрыв аорты.

Голос подруги чуть дрогнул."

"— Я тогда помчалась из Москвы домой, не досдав экзамены. Приехала… И вместо своей красивой, ухоженной и молодой мамы увидела вдруг старую и будто бы почерневшую женщину. С неё словно стёрли все краски, вынули из лёгких весь воздух, нарисовали на лице кучу глубоких морщин и насыпали песок в глаза. Я не узнала её. Это была не моя мама, Стась, а ходячий труп.

Она плакала каждую ночь. Каждую ночь! Каждую грёбаную ночь она садилась на кухне, плакала и шептала: «Игорь, милый мой, прости меня». И повторяла без конца «прости, прости, прости». И папину фотографию часами рассматривала, не отрываясь, будто ждала, что он ей ответит. И мне однажды сказала: «Дура я была. Какая же я была дура, дочка».

Ксюшка замолчала.