"

"— Ну и что ты натворил? — сказала трубка недовольным голосом Ксюши Мартыновой. — Мне тебя сразу убить или пока помиловать?

Сашка помотал головой.

— Погоди, я ничего не понимаю.

— Мужчины… — пробурчала Ксюша. — В общем, так. Стася едет ко мне. Я её выслушаю, и если твой грех не смертелен, попробую успокоить. А если смертелен… то лучше на глаза мне больше никогда не показывайся.

— Ксюш! — возмутился Лебедев, вскакивая с постели. — Я вообще-то люблю её! А вот Стася меня — нет.

На том конце провода хмыкнули.

— Мужчины… Короче, сиди пока там. Я позвоню.

— А… — начал Сашка, но Ксюша уже положила трубку.

***

До дома подруги я доехала минут за двадцать — дороги в этот час оказались почти свободны, в одном месте только был небольшой заторчик, но быстро рассосался. Расплатилась с таксистом, набрала код от подъезда, написанный предусмотрительной Ксюшкой в смс-сообщении, поднялась на шестой этаж и позвонила в дверь знакомой квартиры.

У Ксюши в гостях я была не очень часто — Инна Васильевна не разрешала ей водить гостей. Почему подруга до сих пор не съехала от такой хозяйки — история отдельная…

— Привет, — сказала Ксюшка, впуская меня внутрь. Положила мою сумку на банкетку в коридоре, а потом сразу же обняла крепко-крепко. Я тоже обняла подругу и чуть всхлипнула, резко почувствовав себя до ужаса несчастной. — Так, погоди плакать. Пошли на кухню, чайку хоть налью.

Я вновь всхлипнула, а потом засмеялась.

— Да я… не собираюсь плакать вообще. Это просто…

— Угу, угу, — кивнула Ксюшка. — Я поняла. Пошли на кухню, говорю. У меня там вафельки вкусные есть.

— Вафельки это хорошо. Вафельки я люблю…

— Я в курсе.

Через десять минут я сидела на Ксюшкиной кухне и взахлёб рассказывала подруге обо всём случившемся. Обо всём… О том, что произошло в первую брачную ночь, и как Сашка затем уговаривал меня на секс. Точнее, не уговаривал, а соблазнял — у меня не было шансов отказаться…

Я рассказывала о том, как подслушала Сашкины разговоры с Ларисой, и как он отправился на встречу с ней, чтобы прекратить эти отношения. Но надолго ли его хватит?

Рассказывала, как Лебедев заявил, что я — его, и ему плевать на любые мои доводы против этого. Он хотел меня, играл со мной, совершенно не принимая в расчёт того, что любую игрушку можно сломать…

Ксюшка включила маленький ночник, света от которого было очень мало, и так как на часах уже почти пробила полночь, в помещении было темно. Ночник освещал только кухонный стол и наши с Ксюшей лица.

Глаза подруги при таком свете казались совсем тёмными и будто бы колдовскими. И они вновь, как и всегда, видели меня насквозь…

И когда я закончила, Ксюша, помолчав несколько секунд, вдруг спросила:

— Я ведь никогда не рассказывала тебе про своих родителей?

Я слегка удивилась.

— Что?.. Нет вроде.