На стол призвали токмо по крови. Пойдешь под мою руку? Возвышу.

— Не пойду, княже. Я слово давал Борису, его и сдержу. Невместно князей-то менять. Не портки.

А Всеслав токмо улыбнулся.

— Иного и не ждал. А женишься на простой, потому, что слово ей дал?

Тут Андрея тряхнуло! Откуль знает? Ворохнулся взглядом по гриднице и узрел — грамотка-то на столе лежит, развернулась. Читай, не хочу. Высверкнул глазом-то на приметливого князя, а тот потешается сидит.

— На ком женюсь, то мое дело, княже. И смех твой мне обида. Что нужно тебе?

— Смелый, борзый. Молодец.

— Спаси тя Бог на добром слове. Только на вопрос мой ты ответа не дал. Чего надобно тебе, княже? — Шумской и хотел промолчать, но не смог. Уж больно любопытно стало, что за князь такой: все видит, примечает. И глаза вроде мудрые, княжьи, но без ярости.

— А ничего, Андрейка-сармат. В Городе так-то не побалакаешь. Везде уши, да ушлые люди. Льстецы кругом, ищут поживы. Ты вон даже меня напугать умудрился словом-то. Такое мало кому под силу. С тобой-то как воздуха глотнул.

— Тебе, княже, щей надо глотнуть. Завтра в Богуново смотр дружинный, а ты еле сидишь. Ратным свое бессилие показывать не можно. Как поставишь, так и пойдет. Поешь, выспись.

— Во как. Советы давать принялся. Я те дядька, чтоль? — а сам улыбается. — А и давай щей. Что лупишься? Князя принял, так угощай.

Щи на столе появились сразу, за ними жбан пива молодого. Снетков всяких. Князь и разговорился, а Андрюха слушал и молчал. Мотал на ус. Уразумел кое-что… Князь не дурак вовсе, а уж ежели начистоту, то мудр. Взял под себя Ярополкову дружину, почитай, наилучшую, а на смотр ратный вояк не привел, ибо не счел разумным хвастаться удалью. Завистники есть и промеж союзников. Ехал окольно, высмотрел все Борискино хозяйство изнутри, оценил. Не прост, князь, ох непрост."

"С того Шумской особо не трепался о важном, хотя князь и пытался выспрашивать. Позже, замолк, ожёг мудрым взглядом Андрея, вроде как понял, тот болтать лишнего не станет.

Да и перевел разговор на обыденное, да занимательное. Андрей простачком прикинулся и разговорились нето.

Проболтали, как други, с пол ночи. Опьянели.

— Так ты мне про Арину Дорофееву ничего не рассказал. Что? Жалко тебе, сармат?

— Не жалко, русич. Но не расскажу.

— Тьфу. Почему? Я ее не умыкну. Себе дороже. Ты вон мечи свои достанешь и давай махать. А еще страшнее, бровь свою бесью изогнешь. Жуть. — Всеслав хохотнул.

— Не умыкнешь. Не отдам. А говорить о таком не могу, не взыщи. Мое это, разумеешь?

— Разумею.

И так еще час. Потом уж Андрюха тащил князя на плече в ложницу. Нахлестался, хрыч поживший. Ближник его, аки пёс вился возле, помогал. Скинули князя на лавку, отдышались.