— Сармат? — Шумской привык к вопросу, обижаться не стал.

— Сармат.

— Обоерукий. Редкое умение, я не видал досель.

Андрей опять сдержался, вопрос-то привычный.

— Обучен.

И снова муж смотрел, будто жёг.

— Ты не из говорливых. Другой бы соловьем пел, мол, жизнь спас. — Андрей только ухмыльнулся в ответ на такие-то слова. — И денег не попросишь?

— За что? Я соседских гнал с земли князя Бориса.

— Служишь?

Шумскому не нравился разговор, будто допрос.

— Я знать не знаю, кто ты есть. Ты имени-чина своего не назвал. Так для чего тебе знать служу или нет? Езжай, нето, — и голосом надавил, чтоб наверняка.

Ближник богатого брови насупил, подъехал, рот открыл, да хозяин его остановил, будто уста замкнул.

— Сторожкий ты, боярин.

Шумской теперь сам бровь возвел.

— Тебе откуда знать, какого я чину? Льстишься?

— По повадке. Несешь себя высоко, а стало быть, не простого роду. Ну не славник же ты, и под тобой десяток вижу. Ратник? Так доспех-то богатый. Такой не у всякого есть. Мечи редкие. Речь борзая. Боярин.

— А ты купец? Вмиг оценил, что и как. Да и деньгой за помощь платишь, — Андрей и сам не понял, к чему подкинулся так, да и заговорил.

— Ошибся. Не купец, — муж в седле-то покачнулся, скривился совсем и начал на бок заваливаться.

Шумской поддержал, не дал сверзиться с коня-то. Ближник подоспел — хозяина принять.

— Власька, подь, — шумнул ратнику своему. — Перевяжи. Кровью изойдет.

Пока тащили богатого с коня, пока с раной вошкались, Андрей вскипать начал. И как инако? Аришка ждет, да и сам он заскучал-затосковал. Хучь и ругал себя дурным, а все одно — тянуло к ней так, что слов нет. Подарок припас на сватовство — перстень редкий, да шаль дорогую*.

Когда уж тронулись, богатый снова возле Андрея тёрся. Шумской хучь и терпеливый малый, а все одно — зубами выскрипывал. Тащились, будто прогуливались. А тут еще и тучи начали собираться. Парило.

— Гроза идет, — подал голос чужак.

— Да ну? А я думал ангелы крылами солнце-то засупонили. Ты быстрее можешь? — Шумской не сдержал нетерпения своего дурного.

— Воин дождя испугался? — подначил богатый. — Куда торопишься, боярин? Не иначе, как к девушке?

— Вот смотрю я на тебя и думаю, как тебя раньше-то никто не посёк? Язык у тебя, что помело.

А тот только хохотнул в ответ. Шумского аж передернуло. Вона как! Кровь остановили, так ржать начал, аки конь.

— Надо быстрей, так давай. Сдюжу."

"Андрей Буяна понукнул и пошли борзой рысью. Грозу-то опережали малёхо. Ехали ходко, лес тихий был. До темени и добрались до Савиново.

— Тебе туда, — Шумской указал рукой на дорогу. — Промеж леса, через реку. У развилки свернешь на большак и ходу. Ночью там будете. И не дури, ты в воеводстве. Лихим людям вмиг бошки сносят.

А богатый не ответил, бледный сделался, аж до синевы.