— Странно, — чуть насмешливо протянул Толье. — А вот доказательства… — при этих словах Мор положил на стол, что стоял рядом с ним, плотный конверт серого картона, — говорят об обратном. — Или хотите сказать, что вам не знакомы Алстальвия, Анабэль, Милинда, Олиния… У меня есть записки, адресованные им. Записки, выведенные вашей рукой. Любая магическая экспертиза это подтвердит. А смерти девушек и подтверждать не нужно, как и то, что вы в них замешаны…

— Сопляк, — зло, явно выходя из роли благодушного иностранного посла, выдохнул Эскобар. — Сколько ты хочешь за то, чтобы я никогда больше тебя не видел и не слышал чушь, которую ты сейчас молол?

Судя по всему, Мора приняли за ушлого шантажиста. Толье не стал разочаровывать, назвав цену, от которой в других обстоятельствах я бы присвистнула. Но сейчас сдержалась. И увидела, как Эскобар спрятал руку за спину и в его ладони вспыхнуло смертельно опасное проклятие. Темное. Подобным в меня зашвырнули чуть меньше недели назад, в переулке, когда попытка покушения на мосту с треском провалилась. Только тогда нападавший использовал артефакт. Сейчас же запрещенные чары творили прямо на моих глазах, не пользуясь заготовкой.

Я хотела было закричать, предупредить Мора, но Дэн перехватил меня, остановив буквально за миг до того, как я закричала.

— Подожди, — шикнул Стилл и взглядом указал на сжатую в кулак руку Мора. В ней блеснула грань записывающего кристалла.

Вот только навряд ли две фразы, ничего не значившие, можно было бы использовать для обвинения. Эскобар ответил столь обтекаемо, что можно было подумать, он не поддался на шантаж, а лишь хочет, чтобы назойливый парень больше никогда не докучал ему. Это доказал бы любой начинающий адвокат. А у Эскобара наверняка юристы были очень опытными."

"Но если ждать… на Мора нападут. А я не хотела быть свидетелем на судебном заседании в процессе по убийству наследника рода Толье. Я хотела видеть Мора живым. И по возможности здоровым и…

Я услышала почти беззвучный щелчок пальцев и, медленно повернув голову, увидела, как рядом со мной поднимается… Лирин. Точно такая же, как на гравюре из ее личного дела, которое мы обнаружили в архиве.

— Прикрой меня, — произнес Дэн мягким женским голосом.

Да уж… в мастерстве иллюзий Мору было далеко до стража. У Стилла получилась превосходная иллюзия, которую не отличишь от живого человека.

И пока я ошарашенно глазела на ожившую Толье, у которой по прихоти мага появились небольшие морщинки, выдававшие возраст, Стилл толкнул дверь со словами:

— Значит, моя судьба — это чушь? — произнес напевно Дэн, вернее Лирин.

— Лири? — вырвалось у Эскобара. Но это было не восклицание человека, узревшего мертвеца. Потому как в нем не было ни капли ужаса. Скорее недоумение.