Особенно когда бой ведется в ограниченном пространстве. Я взмахивал пустой рукой, но в момент опускания кулака под воздействием инерции оружие выдвинулось из зажатой кисти на всю длину. Если бы я ударил по бетонному блоку, то наверняка дубинка бы сломалась. Но я ударил по разогнутому прямому локтю. Самого страшного звука ломающейся кости я не слышал. Начался припев. Бекхан сполз с сиденья на колени и замер на полу. Одну руку он прижимал к глазам. Другая, вывернутая под неестественным углом, безжизненно свисала вниз плетью. Возможно, он что-то говорил. Или кричал. Но это было неважно.

Я наклонился к его уху:

– Это тебе за Артура. Ведь я все правильно сделал? А то как-то некрасиво нарушать обычай…

* * *На мусульманском кладбище не ставят оград и роскошных памятников. Возможно, это и правильно. Неужели человеку и после смерти еще хочется показать свою значимость и величие?

«Смотрите, мол, ребята, а у меня и камень подороже, да и обелиск повыше и помассивнее, чем у вас!» Так, что ли, по ночам будут переговариваться погребенные здесь люди?

Я нигде не заметил высоких надгробий и склепов. Ровные мраморные и бетонные столбики рядами стояли в высокой, густой траве. Скорей всего, это традиция. Не выпячиваться после того, как тебя уже нет. Аллаху все равно, из какого камня у тебя памятник.

Но сторож на кладбище есть всегда. Во всяком случае, днем.

– Вы не против, ребята, я помяну его по русскому обычаю?

– Тебе можно, – тихо сказал Анзор, брат Артура, стоявший сзади меня. Именно он так страшно напугал меня, когда я увидел его в толпе и принял за своего ожившего товарища. Сходство было поразительным. Он тогда приехал в Москву по служебным делам.

Я вытащил фляжку и три серебряные стопочки. Оглянулся. Столика и скамейки рядом с могилой моего товарища не было. Впрочем, у других тоже. На Кавказе это не принято.

– Он все время говорил: «Я первый, ты прикрываешь», – вздохнул я. – А я не прикрыл его. Я его не прикрыл!

– Успокойся, Сергей, – проговорил другой кряжистый, плотный кавказец. Его черные сросшиеся брови сошлись на переносице.

– Ты все равно ничего бы не смог сделать.

– Кроме одного, – кивнул я. – Умереть рядом с ним.

– Вот именно. И погибли бы оба. Шансов у вас не было.

– Я сам не пью, тем более в таком месте… – Казбек оглянулся. Возле будки сторожа, стоящей у входа на кладбище, пожилой человек приложил руку ко лбу, защищая глаза от солнца, и смотрел в нашу сторону.

– Но с тобой выпью. Артур очень хорошо отзывался о тебе. Говорил, что у него появился русский друг. Много он нам в СОБРе не рассказывал, но основное я понял. Вы были как два брата. Вы верили друг другу и готовы были отдать за это жизнь.

Он прикрыл глаза и тихо начал говорить на черкесском языке. Анзор несколько раз кивнул и что-то ответил.