Унизившим меня насильником, безумным палачом, садистом. Он был моим спасителем, пришедшим выручить меня из плена. Рачительным хозяином, поднявшим из руин Таргасу. Великим миротворцем и героем трех королевств. Сильным красивым человеком, умевшим признавать свои ошибки… Я ничего о нем не знал, но не хотел его терять, ни за какие блага! Проклятье, почему я вел себя, как идиот, зачем сидел и ждал весь этот бесконечно длинный год, обидевшись на то, что он уехал, не сказав ни слова?!"

"С этой минуты я не колебался. Пусть выгонит, пусть накричит, но я прерву эту трепещущую боль и попытаюсь достучаться до его души. Знал, что вошел неслышно, но Павил все равно услышал, даже сквозь свой тоскливый монолог с ночными небесами. Он обернулся, на его лице мелькнула целая палитра самых разных чувств, от удивленной радости до недовольства, потом оно опять застыло, превратившись в маску. Ту самую, знакомую до боли, с которой он всегда стоял, словно чужой, слева от трона, в те редкие свои визиты, когда мне удавалось вытащить его в столицу.

- Ваше… Величество… - сказал мне этот незнакомый человек, но я уже не обращал внимания ни на бесстрастное лицо, ни на сухое обращение. Глотал слова и торопился все ему сказать, хотя и чувствовал, что делал это страшно неуклюже. Да и с чего мне быть красноречивым, если я никогда и никому не признавался в чувствах? Не говорил, как сильно и отчаянно скучал и не просил вернуться?

Когда он оказался рядом и заглянул в мои глаза, я словно бы сорвался в длинный бег с крутой горы. Я говорил, почти кричал, все больше путаясь в словах, а сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть и покатиться вниз. Больше всего боялся, что Павил опустит взгляд и отойдет, и это будет означать, что никакой надежды нет, но он не отводил, и я купался в черном пламени его зрачков, которые сейчас были важнее для меня всего на свете.

Его “люблю” свело меня с ума, и я уже не контролировал себя, шагнул вперед и обхватил за шею. Прикосновение горячих губ ошеломило, он целовал меня так жадно и нетерпеливо, что я, немного растерявшись в первый миг, тут же ответил и впустил его, и поцелуй стал чувственным и страстным. Руки забрались под тунику и ласкали спину, бросая в дрожь, и я забыл про все свои сомнения, недавнее смущение и страх в эту минуту откровенного желания принадлежать ему. Не помню как мы оказались на постели и как сумели все стащить друг с друга, но ощущение, как он касается меня горячим обнаженным телом, и как его мужское естество становится железным и где-то там, внизу, давит мне на живот, было до невозможности приятно, и я не мог сдержаться, чтоб не застонать.