Поэтому я говорю тебе сейчас: ты нужен мне не только как министр, но и как самый важный человек! Если и после этих слов скажешь уйти, я тотчас же закрою дверь с той стороны и больше никогда не потревожу, запрятав боль потери глубоко в душе…

- Герберт, ты хочешь мне сказать… - Павил сорвался с места и в два счета оказался рядом, с ошеломленной радостью глядя в зеленые глаза, распахнутые только для него с таким щемящим ожиданием и даже долей страха, - хочешь сказать…

- Я не умею говорить про это, идиот! - с каким-то вызовом крикнул Герберт, - но я скучал, безумно, по тебе, и ждал тебя, как никогда и никого не ждал, а ты не приходил, ты словно издевался надо мной, а в редкие минуты чертовых приемов, когда все-таки делал одолжение и появлялся во дворце, ты вел себя так, словно ненавидел, и сухо отчитавшись в том, что я и так отлично знал, тут же сбегал, не дав даже и шанса…

- Принц, я люблю тебя! - Павил шагнул к нему и впился в губы страстным поцелуем, враз прерывая все ненужные уже слова. Он длился бесконечно, этот поцелуй, сводя с ума обоих и даря восторг. - Герберт, ты прав, мы оба идиоты, но я так сильно ревновал, что ничего не мог с собой поделать… - он снова целовал его податливые губы, все крепче прижимая к сердцу. Руки скользили по спине, забравшись под одежду, и с наслаждением ласкали бархат гладкой кожи, а в небе вспыхивали и горели ярким сказочным огнем двенадцать звезд созвездия Расколотое сердце.

========== Бонусная глава. ==========

Герберт

Я шел к нему, почти бежал, раздираемый на части противоречивыми чувствами. “Да полно, Герберт, не переживай, скорей всего он просто выгонит тебя, на этом все и кончится, и больше мучиться сомнениями ты не станешь. Неважно, что сказала Крис, ведь то, что было важно для него тогда, за год могло давно пройти…” Так уговаривал себя, но ничего не помогало, и сердце билось так отчаянно и быстро, что я с трудом переводил дыхание, не зная, как войду к нему и что смогу сказать, чтоб убедить вернуться.

Дверь в его комнату чуть приоткрыта, я заглянул туда, словно воришка, и на мгновенье замер от увиденной картины. Железный генерал смотрел в окно и что-то тихо напевал себе под нос. Это была даже не песнь, просто прерывистый и еле слышный шепот - он не имел способностей певца и нотной грамоты совсем не знал, но это делало его импровизацию на удивление щемящей. Павил как будто жаловался небесам, и я стоял, словно завороженный, ловя уже не только слухом, но и сердцем слова баллады о потерянной навек любви. Он словно приоткрылся мне с какой-то новой, неизвестной стороны, и я подумал, что совсем его не знаю…

Павил Эйб был гениальным полководцем, которым я так часто восхищался в ранней юности. Он был кровавым генералом, наемником, который убивал за деньги. Моим рабовладельцем и тираном.