Через несколько минут я превращусь в бесправную рабыню, меня продадут, возможно высекут, если буду сопротивляться, и увезут далеко-далеко от дома. Мне больше не суждено увидеть ни маму с папой, ни младшего брата, ни родных стен любимого Кинлоха. Никогда больше я не пробегусь босиком по мягкой шелковистой траве омытых дождями изумрудных холмов дорогого сердцу Эри, не полюбуюсь на закат над морем в Рейроке, не поеду учиться в Академию, как мечтала с детства. На глазах вскипают слезы, и я до боли стискиваю зубы, стараясь сдержать их. Я же теперь мужчина, парень, не девушка, а они не плачут. Надо найти выход, сбежать, скрыться. И если я не придумаю, как это сделать сейчас, то потом, когда мы выйдем в открытое море, шанса не будет никакого.

Захватчик переступает порог и вздергивает Ульриха за шиворот, вынуждая подняться с колен на ноги.

– А кто это у нас тут спрятался? – сплевывает через щель в зубах варвар, внимательно разглядывая тщедушного послушника, безвольно обвисшего у него в руках.

– Мы не прятались, – тихо отвечаю, тоже поднимаясь с колен. – Мы молились Лудду, чтобы ниспослал нам спасение.

Викинг выпускает Ульриха, и тот едва не падая на пол, поспешно отодвигается подальше от воина.

– Кто это пищит тут? Мышь? – ржет это животное, делая шаг ко мне. Я невольно пячусь назад, пока не упираюсь спиной в деревянную стену. Рука захватчика уже тянется к моей голове в намерении скинуть надвинутый по самые брови капюшон, но в этот момент в домик входит еще один варвар, судя по всему тот самый Гуннар.

– Развлекаешься, Сван? – он окидывает взглядом обстановку вокруг. – Смотри не заиграйся. Ингвар сказал, чтоб всех монахов в целости и сохранности доставили к нему.

– Да помню я, помню, – раздраженно хмурится отступивший от меня Сван. Снова подхватывает за шкирку Ульриха и слегка подталкивает вперед.

– Слышали, монахи? Марш на выход!

Ульрих, сделав пару шагов, застывает, кидая на меня осторожный взгляд. Я отлепляюсь от стены и старательно обхожу стоящего посреди комнаты воина.

– Живее! Чего ползете как снулые ежи? – рыкает на нас Гуннар, и мы торопимся выйти во двор.

Глава 2

Я стараюсь особо не смотреть по сторонам и не думать, что случилось со стражей отца, сопровождавшей меня в поездке, с добрыми монахами, которые посмели оказать сопротивление, с приехавшим вместе с нами небольшим караваном паломников. Мой взгляд направлен в спину впереди идущего Гуннара и только туда. Я боюсь, что, увидев смерть этих людей, не сдержусь, не сумею обуздать свою магию, и моя сила вырвется наружу, неся погибель не только мне, но тем, кто еще остался жив.

– Это последние, – говорит кому-то Гуннар, наконец, останавливаясь.