Поданный ею мяч угодил точно в линию на другой стороне корта, перелетел обратно, отбитый соперницей, и с сухим приятным звоном снова перескочил через сетку. Здорово получалось у Мицуру — во всяком случае, по сравнению со мной и другими девчонками. Она ловко и быстро перемещалась по корту. Но я понимала: игра кончится и ей станет неловко за то, что слишком увлеклась игрой и показала класс. Мицуру — выращенное создание, но это не бонсай, не образец садового искусства, ценимый за красоту. Интересно, подумала я, как бы описал ее дед.

Меня вдруг осенило: белка! Смышленая белка.

Скачет по деревьям, ищет орехи и прячет про запас. Мицуру — белка, а я — совершенно другое. Дерево. Не цветущее, а из класса голосеменных, что-то вроде сосны или кедра. В его ветвях не порхают птицы, не жужжат насекомые, опыляя цветы. Просто одинокое дерево, живущее само по себе. Я старое толстое дерево, которое полагается на ветер. Что он дунет и разнесет по свету мою пыльцу. Аналогия мне понравилась, и я улыбнулась.

— С чего такое веселье? — услышала я за спиной резкий голос. То была Кадзуэ.

"

"Она стояла возле фонтанчика с питьевой водой и смотрела на меня. Не иначе уже давно наблюдает за мной, подумала я с легким раздражением. Кадзуэ напоминала засохшее дерево и не нравилась мне с самых первых дней в школе Q.

— Ты здесь ни при чем. Просто смешной случай вспомнила.

На лбу Кадзуэ выступил пот.

— Вы болтали здесь с этой Мицуру, косились на меня и смеялись, — мрачно заявила она.

— Ну не над тобой же!

— Ладно. Не хватало еще, чтобы ты насмехалась надо мной! — бросила Кадзуэ с негодованием.

Она разговаривала со мной свысока.

Заметив это, я отвечала с самым серьезным видом, умело скрывая, что о ней думаю:

— Что ты! Мы и не думали над тобой смеяться.

— Скажите, пожалуйста! Все такие гады! Детский сад какой-то!

— Они тебе что-нибудь сделали?

— Лучше бы сделали.

Кадзуэ со всей силы стукнула ракеткой по земле. Поднявшаяся пыль оседала на белых шнурках ее кроссовок. Сидевшие на скамейках девчонки повернули к нам головы, но тут же отвернулись. В их глазах я не заметила ни малейшего интереса. Видимо, им не было никакого дела до разговоров двух невзрачных представительниц класса голосеменных.

Да, Кадзуэ для них тоже была примитивной сосной или кедром. Деревом, которое не может дать красивых цветов, манящих нектаром птиц и насекомых.

Враждебно покосившись на одноклассниц, Кадзуэ спросила:

— Ты в какую-нибудь секцию или клуб собираешься записываться? Решила уже?

Я молча покачала головой. Раньше у меня была такая мысль, можно даже сказать — мечта, но, увидев, какие в школе порядки, я передумала.