— Что, брат? Потерял красавицу — насмешливо спросил Давид, будто появившийся из — под земли, вырывая меня из страшных восспоминаний. — Где ты только находишь таких дурочек? Хотя, она милашка, конечно.

— О, это очень легко — едва скрывая раздражение, выплюнул я в самодовольную физиономию братца — Я ее купил. С потрохами. У Борюсика.

— В смысле? — ошарашенно спросил Давид, пытаясь найти в моих словах какой — то скрытый смысл, которого не было. Я с трудом сдержал смех, глядя в вытянувшееся лицо родственника.

— Да, расслабься, а то тебя сейчас кондрашка расшибет, — хлопнул я его по плечу, и медленно пошел к бару, за очередной порцией коньяку.

— Совсем с ума сошел? — злобно зашипел Давид, усаживаясь на высокий стул рядом со мной — Такого я даже от тебя не ожидал. Притащить проститутку на семейный праздник. Отец тебя в порошок сотрет, если узнает."

"— Ну, если он и узнает, то я, по крайней мере, точно буду знать, кто ему доложил — хмыкнул я, делая глоток великолепного напитка, который огненным смерчем пронесся по пищеводу, вытесняя отвратительную пустоту.

— Ты много пьешь, Дэн. Родители будут недовольны — Давид поморщился, глядя, как я, беру еще одну порцию алкоголя. В голове приятно зашумело.

— Да плевать я хотел на ваше недовольство — говорю насмешливо, но в голосе сталь. — Сегодня я намереваюсь напиться в хлам. Знал бы ты, как мне осточертело, что вы лезете в мою чертову жизнь, навязывая свои стереотипы — уже кричу, привлекая внимание гостей, глядящих на меня с неприкрытой жалостью, которую я ненавижу. И, вдруг чувствую прикосновение легкой руки к моему плечу, от чего сердце пускается в пляс, и я едва не падаю с высокого барного табурета.

— О, моя дама сердца вернулась — улыбаюсь издевательски, глядя в серьезные, разноцветными крапинками глаза. — Где ты шлялась, дорогая. Я то подумал, грешным делом, что рыбка сорвалась с крючка. Она молчит, смотрит на меня с отвращением и, как мне кажется жалостью, от чего сердце заполняет лютая ярость. Ненавижу, когда меня жалеют.

— Ваша мать просила помочь ей отнести подарки — спокойно говорит Кэт, — Прости, я не знала, что ты рассердишься.

— Не думаю, что ты заслуживаешь таких эмоций с моей стороны — зло выплевываю в милое лицо. Давид пожирает глазами покорную шлюху, которая почти плачет. В глазах застыли хрустальные слезинки. Возбуждение тугим комком свивается внизу живота. Хочется заломить ей руку за спину, и трахнуть прямо здесь, у гребаной барной стойки, на глазах у жирующей толпы. — Мы едем домой, — хриплю, не обращая внимания на брата, который с интересом наблюдает за тем, как я унижаю несчастную девчонку. Я сам себе противен.

— Да, Катя, думаю это самое правильное решение.