— А он вас?

— Да он скорее бы умер.

— Он… О!

Эванджелина отвернулась от полотна, на котором был изображен жизнерадостный маленький мальчик, и посмотрела на серьезного взрослого мужчину, каким он стал.

Взгляд мистера Лайонкрофта был мрачным и непроницаемым. Хотя он оставался в своей обычной позе, мускулы его казались напряженными, а поза была не такой небрежной, как обычно, будто отвечать на вопросы о семье было чертовски неприятным."

"— Роуз, — сказал он наконец, — тоже едва ли захочет навестить меня снова. Мое соседство определенно оказывает роковое действие на продолжительность жизни членов семьи.

Я бы не удивился, если бы оказалось, что это моя последняя встреча с сестрой и племянницами.

Он сжал зубы и снова перевел взгляд на картину, будто сожалел о своей откровенности.

Лайонкрофт, как начинала понимать Эванджелина, сожалел о многом. Он не был хладнокровным негодяем с черствым сердцем, каким она рисовала его прежде в своем воображении.

— Я не думаю, что Роуз считает вас убийцей, — сказала она наконец.

Он усмехнулся, и усмешка его была ужасной пародией на смех.

— Считает.

— Она не может так думать.

— Почему бы это?

— Потому что это мог сделать любой. Возможно, ее подозрения продиктованы возбуждением и нервозностью.

— Если вы так считаете, — сказал он, и голос его звучал тихо, но твердо, — почему не выясните точно?

Она недоуменно заморгала:

— А почему я… Что я могу сделать?

— Но ведь у вас есть путь узнать правду. Разве не так?

— Я… — замешкалась с ответом Эванджелина. Она хотела бы, чтобы ее речь звучала успокаивающе, но в его глазах снова появилось недоверие и жажда мести. — Что вы хотите сказать?

— А вы как думаете? Многое, мисс Пембертон.

Как, я говорил вам прежде, я ни на йоту не верю в ваши видения Господа.

— Вы полагаете, что я солгала насчет смерти лорда Хедерингтона…

— Нет, мисс Пембертон. Не думаю. Я уверен, что его задушили точно так, как вы это описали. Я считаю, — сказал он, отчетливо и громко выговаривая каждое слово, подчеркивая значение слов интонацией, — что вы черпаете информацию не от Всевышнего. И делаете это тайно, украдкой.

— Я… я не понимаю, о чем вы толкуете, — ответила Эванджелина, но даже для ее собственного слуха голос ее прозвучал неубедительно.

— Я не думаю, что вы вообще с кем-то общаетесь, — продолжал он безжалостно. — Я думаю, что вы каким-то образом, через прикосновение, черпаете информацию, которая вам необходима. Вот почему вы дотрагивались обнаженными руками до щек Хедерингтона. Вот почему вы хотели подержать на руках Рейчел, когда Ребекка еще не нашлась. И вот почему вы используете против меня свои поцелуи и тело. Бездушный убийца, такой, как я, должен хранить бесчисленные мрачные воспоминания, которые вы можете извлечь из меня.