— Не сомневаюсь, что она вернется с сестрой.

Ножом он принялся срезать пуговицы с платья Рейчел. По чумазым щечкам ребенка катились слезы.

— Две хорошенькие девочки лучше одной. Я всегда это говорю. А уж если они одинаковые, то… это еще лучше.

— Ей всего пять лет, — вырвалось у Эванджелины. По коже ее, покрытой испариной, побежали ледяные мурашки при воспоминании о том, какие хищные взгляды он бросал на нее, когда она была в таком же возрасте.

— Пожалуйста, отпусти Рейчел. Мы оба… знаем, что ты здесь из-за меня.

— Ты принадлежишь мне, — напомнил он ей. Глаза его были жесткими. — Подойди-ка поближе, падчерица. Я не выпущу из рук этот сочный кусочек плоти, пока ты не будешь со мной. Надежно. Я знаю, на какие уловки ты способна, когда речь идет о побеге. Тебе больше не видать чердака, маленькая ведьма. Теперь для тебя приготовлен чулан.

На мгновение взор Эванджелины затуманился при одном упоминании об этом страшном темном месте. Господи, как она ненавидела этот проклятый чулан! Но еще страшнее было видеть ужас в глазах Рейчел.

Она нерешительно приблизилась, понимая, что каждый новый шаг к отчиму делает неотвратимой ее собственную смерть, даже если удастся добиться свободы для Рейчел. Она была почти уверена, что не переживет еще одной ночи в удушающей черноте запертого чулана. Ей и не хотелось пережить эту ночь в ненавистном обществе своего похотливого отчима. Она понимала, что у него на уме.

Нейл толкнул Рейчел вперед. Девочка упала на грязную землю, но не заплакала. Она поднялась на ноги и смотрела огромными глазами на Нейла, рука которого теперь зажимала Эванджелине рот, а нож упирался в бок. Но он не стал срезать пуговицы с ее одежды, а вспорол платье ножом, оцарапав кожу.

Эванджелина пнула его по колену. Он выругался и схватил ее обеими руками, снова поранив во время борьбы.

Рейчел разразилась слезами.

— За это, — прошипел Нейл, — я, пожалуй, нанесу тебе визит в кладовой. Ты будешь мила и покладиста в полной темноте. И там мне будет много легче получить желаемое.

И он рванулся сквозь заросли ежевики, хохоча при виде того, как шипы царапают незащищенное тело Эванджелины. Один башмак свалился с ее ноги.

— Эванджелина! — раздался панический крик Сьюзен откуда-то из-за кустов. — Эванджелина, бегите! Он здесь! Он здесь!

Но предупреждение пришло слишком поздно.

Глава 27

Облегчение Гэвина при виде того, как настоящую убийцу взяли под стражу, согревало его всю долгую обратную дорогу домой. Но его эйфория улетучилась, как только в поле зрения показался Блэкберри-Мэнор."

"Его сестра, племянницы, девчонка Стентон и, кажется, все слуги столпились на лужайке перед крыльцом.