Эдмунд прикрыл рукой свой подбитый, быстро чернеющий глаз и злобно зыркнул другим:"

"— Кроме того, что эта Пембертон льнет к Лайонкрофту, как обычно? Вы не можете ему доверять, когда она рядом, и не можете доверять ей, когда его нет. Она представляет опасность.

— Не больше, чем вы, — возразила Эванджелина. — Принимая во внимание тот факт, что это вы убили лорда Хедерингтона.

— Принимая во внимание что?

Все взгляды обратились к Эванджелине, которая набрала полную грудь воздуха и стала про себя молиться, чтобы ее видение оказалось правдой.

— Вы были в ту ночь в его спальне. Вы туда прокрались, и вас видели. Вы украли его бумаги, деньги и табакерку.

Он отнял руку от подбитого глаза:

— Меня видели?

Леди Хедерингтон качнулась и прислонилась спиной к картине, нарушив равновесие пейзажа маслом:

— Ты убил и обокрал моего мужа?

Эдмунд молчал.

— Он как раз закончил набивать карманы, когда ваш муж застал его за этим делом, — ответила Эванджелина. — Он ударил его тростью с лезвием внутри.

— Вы не можете это доказать.

— Неужели? Вы можете нас заверить, что, если мы произведем обыск в вашей комнате, не найдем там бумаги, кошелек с мелочью и табакерку?

— Это ничего не доказывает, — продолжал настаивать Эдмунд. — Вы могли сами положить эти вещи в моей спальне.

— И я же обвязала голову лорда Хедерингтона носовым платком?

Он побледнел:

− Э-э…

— Если мы рассмотрим его как следует, то увидим, что на нем вышиты ваши инициалы. Разве не так?

— Ладно. Пусть так. Я ударил его тростью. — Взгляд Эдмунда заметался, перебегая с одного лица на другое. — Но я его не убивал. Когда я уходил, он дышал.

Мускулы Гэвина напряглись.

— Есть какая-нибудь причина тебе поверить? В погруженном в полумрак холле наступила тишина, лотом Нэнси Хедерингтон прошептала:

— По правде говоря… есть.

— Солнышко. — Леди Хедерингтон протянула руку и дотронулась до дочери: — Нет!

Нэнси расправила плечи:

— Я… я приходила к папе много позже того момента, как закончились танцы. Его голова уже была перевязана, но я даже не спросила его, как случилось, что он получил рану. Я была слишком сердита. Я сказала ему, что не могу заставить себя выйти замуж за мистера Тисдейла. Я была готова сбежать, чтобы этого не произошло.

— С господином учителем французского? — с ухмылкой спросил Эдмунд.

— Да, — с жаром ответила Нэнси. — По крайней мере Пьер был живым и горячим человеком. И он меня любил. Он говорил мне о своей любви. Но папа сказал… папа сказал, что я молода и глупа и не должна путать девичьи грезы с тем, что необходимо семье, что деньги важнее любви и что меня вырастили так, чтобы я научилась выполнять свои обязательства.