Я сфокусировала зрение на его ногах, по-прежнему в лаптях, и с трудом спросила:

- И как ты сюда прошёл?

- Так этот, полудурок твой принёс! – и с гордостью показал на старую тележку с неработающим колёсиком – а ты чаво вдруг всполошилася? Ты лежи, тебе покой надобен!

Ко мне прибежала молоденькая медсестра, посмотрела, умчалась обратно…

- … ну ладно, ежели уж ты так просишь, то так и быть, уважу! Херой ты наш!"

"Далее Донатий в красках и лицах стал рассказывать, что произошло дальше. После того, как я упала на землю и ударилась головой о какую-то корягу, а маньяк визжал от боли в раненой руке, на место преступления прибежали те, кому стоило там быть с самого начала – оперативные сотрудники. Они-то преступника и скрутили, забыв оказать ему первую медицинскую помощь… карета скорой помощи отвезла меня в госпиталь. Прогнозов никаких. Точнее говоря, не совсем так. По словам домового, Соньке врачи говорили, чтоб она молилась за то, чтобы я не осталась растением – сигналы мозга были, но слабые и нерегулярные…

Диму пускали редко – по документам он мне никто. Сонька была с дочерью Лизкой.

- Та ещё шкода – как неодобрительно заметил Донатий.

- Так что, когда этот полоумный твой примчал к нам домой, а ключёв-то и нетути… но сжалилси я, с условием – тут домовой многозначительно поднял палец вверх – чтобы меня с собой взял, а то больно тоскливо мне делается одному.

Донатий сполз с меня, подошёл к тумбочке, выкинул из вазы букет цветов, напился цветочной воды и степенно продолжил:

- Ежели б не я, так залечили бы тебя эти живодёры! Ты только глянь сюды – дрянь какую в тебя капать хотели – Маннитол. Тот хирурх говорил Соньке, что это средство против отёка мозга. Придурок. Я уж кричал ему, ежели б у тебя был тот мозг, так ты б ни в жисть за Димку свово замуж бы не собиралася. А вот не пара он нам, ой, не пара!

- Да не дёргайси ты, не благодари меня.

В мою палату быстрым шагом зашла очень милая пухленькая медсестра. С улыбкой что-то посмотрела, записала в блокнот, сказала, что сегодня меня даже покормят, и ушла.

- Какая женщина, нет, ну какая женщина! И сзади, и с боку приятная! – Донатий припал носом к холодному стеклу, которое вело почему-то в коридор, а не на улицу – А едьбу ты тута лучше не кушай! Я пробовал вон у того деда – та ещё мерзость! Хто ево знаеть… може он с её и помёр третьего дня? Киселя хошь? А я хочу!

У моей кровати стояли несколько людей и дружно меня подбадривали:

- Давай шаг, давай два! Молодец!

- Аня! какая ты храбрая! Мы очень гордимся тобой! – кареглазая девочка с золотистыми искорками в глазах радостно захлопала в ладоши.

- Спасибо, Лиза! – я улыбнулась ребёнку, который так напоминал мне мою мать.