Я не понимала ничего, кроме необходимости бежать, сбросить свои доспехи и убраться из шкуры Клариссы Гриффин.

Если бы у меня был шанс сделать все заново, я бы была рядом с Эйденом. Однако это означает быть в свите Джонатана с самого раннего возраста. Так что, подумав об этом еще раз... нет, спасибо.

Сейчас я едва могу с ним справиться. Если вообще справлюсь.

Сильная рука обхватывает мое бедро под столом, и я вздрагиваю, узнав тепло его крепкой хватки.

Лицо Джонатана имеет обычную прохладу горы, которая так высока, что играет с облаками и тянется к небу.

— Я не понимаю, почему это тебя касается.

— Любознательные умы хотят знать, Джонатан. В конце концов, Алисия ушла слишком рано.

— Папа... — умоляет Эльза.

Джонатан крепче держит меня за бедро, его пальцы впиваются в кожу. Я морщусь, положив вилку на тарелку. У меня нет настроения есть.

Я смотрю себе под ноги в беспомощной попытке заставить Лейлу вытащить меня отсюда.

Мое внимание перехватывает миниатюрная девушка в грязной толстовке и рваных ботинках, которая несет на руках плачущего ребенка.

Сара."

"Мои пальцы дрожат, когда осознание поселяется в глубине моего живота. Теперь она старше на одиннадцать лет. Тогда ей было около десяти, ее светлые волосы были подстрижены под подбородок, а огромные зеленые глаза наполнились слезами, когда она держала табличку.

«СПРАВЕДЛИВОСТЬ».

Все остальные закидывали меня яйцами, едой и даже использовали презервативы. Они обзывали меня. Они дергали меня за волосы и царапали мою кожу.

Они называли меня сообщницей.

А она — нет.

Она держалась за мой рукав и шептала слова, которые разрывали меня на части:

— Пожалуйста, можно мне вернуть мою маму? У меня нет никого, кроме нее. Пожалуйста, я отдам тебе все, что у меня есть.

Затем ее оттолкнул кто-то, вылив мне на лицо ведро черной грязи.

Прошло одиннадцать лет, но я никогда не забывала эту девочку. Иногда она снится мне, ее зеленые глаза и безмолвные мольбы. Отчаяние в них, невинность, которую отец убил вместе с ее мамой.

Даже сейчас, когда я вспоминаю ту сцену, моя кожа покрывается колючками, а в ушах раздается пронзительный писк.

Они идут за мной.

Они убьют меня.

А ты винишь их?

Слова, которые я услышала от офицеров, которые должны были защищать меня, всплывают в моем мозгу. Даже они думали, что я не нуждаюсь в защите. Если бы это зависело от них, они бы выбросили меня из машины в руки протестующих.

Жесткая хватка на моем бедре возвращает меня к реальности. Я сжимала часы, сцепив руки в кулак на коленях.

Джонатан бросает в мою сторону недоверчивый взгляд. Это о чем-то говорит, учитывая, насколько он был поглощен своей словесной войной с Итаном.

— Я... — я резко встаю, заставляя Джонатана отпустить меня. — Мне нужно идти.

Я не жду их ответа и спешу оттуда.