Парни собрались уходить, но напоследок рыжий пустил-таки «парфянскую стрелу»:

— А наш Тимка Сорокин за вашей Ленкой в прошлом году ухаживал!

— Что⁈ — взревел я. — А ну, стоять!

Кажется, от моего рыка не только мальчишки присели, но и пристав Ухтомский, а наш эскулап, закончивший осмотр, замер на месте.

Сделав шаг вперед, положил руку на плечо рыжего и спросил:

— Что там за Тимка Сорокин?

— Так он уже училище закончил, с прошлого года на пароходе ходит, — испуганно сообщил мальчишка, а его друг — который лысый, поспешно уточнил: — Он только один раз на катке Ленке Бравлиной ремешок на коньках помог затянуть.

— И что за пароход, на котором этот Тимка ходит? — продолжал я допрос, хотя нужно было заниматься чем-то другим, более важным. Куда там!

— Не наш пароход, а рыбинский, до Астрахани ходит.

— Рыбинский — тогда ладно, — слегка успокоился я.

Ишь, какой-то малолетка моей Леночке помогал ремешок на коньках затягивать! Может, он еще и до башмачка дотрагивался? И, вообще, что за дела? Какой-то кадетик когда-то цветок дарил, теперь еще и механик?

— А что бы вы с Тимкой сделали? —полюбопытствовал рыжий. — Побили бы?

— Я бы его господину доктору отдал, для опытов, — отозвался я, смутившись из-за приступа ревности. Пытаясь скрыть собственную дурость, подтолкнул обоих парней в спину.

— Все, молодежь, еще раз спасибо за храбрость, за верность долге и присяге, еще чему-то… благодарю вас от имени и по поручению, а вам пора, вас уже дома ждут с большим ремнем. И вот еще что… — строго посмотрел я на мальчишек. — Чтобы я такого больше не слышал — Ленка Бравлина. Она с сегодняшнего дня учительница женской гимназии. Так что, очень вас попрошу называть в соответствии с должностью — Елена Георгиевна.

— Фи… — поморщился рыжий.

Очень захотелось отвесить парню подзатыльник, но вместо этого я сказал:

— Алексей, а вам понравится, если вас назначат старпомом, а то и капитаном… ладно, пусть старшим механиком, а какой-нибудь прежний приятель начнет орать — эй, Лёха⁈

— Да я ему, — сжал кулаки рыжий.

— Вот-вот… — хмыкнул я. — Так что, вы меня поняли.

Мальчишки ушли, не слишком и торопясь, а я пошел к доктору.

— Не думал, что вы такой ревнивец, — покачал головой Федышинский. — Прямо-таки Отелло череповецкого разлива. Бедная ваша невеста!

Мне снова стало стыдно. На берегу лежит мертвая женщина, возможно, что и убитая, а я тут балаган устраиваю. Но признаваться в дурости и каяться перед Федышинским не стану. Сделав вид, что ничего не слышал, сам «наехал» на доктора:

— А вы, господин Теофраст, по прозванию Парацельс, и так передо мной провинились.