— Дверь не забудь запереть, — строго сказал я Ане, прихватывая подарки для невесты.

Вроде, бояться некого, но лучше все-таки закрыть дом изнутри. Так спокойнее.

— Не бойсь, не забуду. И Манька предупредит, если что.

Предупредит она, как же. Ее саму недавно украли, а она, зараза, даже не вякнула. И смотрит на нас голубенькими глазками, словно ничего не случилось. А самое главное — не говорит, кто ее воровал? А была ли вообще кража? Подозреваю, что Манька сама пошла за злоумышленницей. Наверняка капустой кормили, поэтому выдавать «похитителя» не желает. Пора бы Маньку к Ираиде Алексеевна переводить, но мы отчего-то все тянем.

Подозреваю, что без козы нам станет скучно. Манька, хоть и вредина, но она жизнь украшает.

— Уроки не забудь сделать, — велел я девчонке. — Вернусь — проверю. Получишь неуд по арифметике — надеру и оставлю без сладкого! Пирожное станешь есть не раньше Рождества.

— Сейчас кому-то как наподдам! — фыркнула Анька, запирая за мной дверь. — Таблицу умножения вначале выучи, потом проверять станешь.

Вот так вот, совсем у меня прислуга распустилась — собственному барину угрожает! А таблицу умножения я помню.

Ну, почти помню.

Пройти мимо сарайки и не посмотреть на Маньку невозможно. Это все равно, что пройти мимо кота и не погладить его. Но я себя мужественно сдержал, не стал открывать дверцу, а коза только коротко мекнула — мол, все слышу, все понимаю, долго не гуляй.

К невесте пришел вовремя — стало быть, раньше всех. Нет, в доме уже болтаются из угла в угол родители Леночки. Георгий Николаевич и Ксения Глебовна, оставившие все дела, прикатили поздравить любимую дочь.

Поручкавшись с будущим тестем, приложившись к руке будущей тещи, осмелился поцеловать в щечку невесту.

Вручая барышне ноты с неизвестным мне Имбердом, чмокнул ее во вторую щечку — не оставлять же не целованной? Одну щечку поцеловал, так и вторую нельзя обижать.

Леночка, вся из себя красивая, только платье, на мой взгляд, уж слишком строгое. Но ее любой наряд красит, пусть это даже сарафан. Да, а как бы моя невеста смотрелась в крестьянском наряде, да в кокошнике? Думаю, здорово! Будь я художником, написал бы ее портрет в народном интерьере.

Когда увидел радость на лице любимой, быстренько подставил собственную щеку.

— Ванечка, как я давно мечтала заполучить этот романс!

Я сделал вид, что очень рад.

Разумеется, сунул нос в ноты. В самих-то нотах я мало что понимаю, но текст прочитал.

А из рощи, рощи темной

Песнь любви несется

И с какой-то болью тайной

В сердце отдается."

"Если что — это припев. Так что, напрасно все думают, что дурацкие тексты существуют только в двадцать первом веке. В моем, в девятнадцатом, их тоже хватает.

Ограничиться только тетрадью с нотами за два рубля я не смог. Несолидно как-то для состоятельного жениха.