Сегодня моя Жаклин давала концерт в музыкальном коллеже в Марселе. Мишель Боннэ остался очень доволен.

— Что она играла?

— Кое-что из Рахманинова, а Гайдна — на бис. Кстати, новая знакомая Боннэ Виолетта Абиджан пригласила меня аккомпанировать ей в сольном концерте. Хочешь послушать, как она поет? — и, не дожидаясь моего согласия, включила магнитофон.

В трубку полились франки за междугородные переговоры…

— Мужик, — тряс меня за плечо взлохмаченный бомж. — Проснись! Ты че?..

Я протер глаза. Обитатели «клетки» испуганно отползли от меня в противоположный угол.

— А? Что?..

— Ты че это не по-нашему? На рожу посмотришь — вроде свой. Шпион, что ли?

— Шпион, — признался я, зная, что в ФСБ и кормят лучше, и обхождение вежливей.

— Ля мур, ля мур, — горько усмехнулся пожилой человек в пижаме, — я бывал в Париже в составе делегации филологов Академии наук. Была весна, и на бульваре Капуцинов цвели каштаны.

В наступившей тишине всхлипнула какая-то шлюха. За окном голосом Виолетты Абиджан пропела милицейская сирена, и звонким аккордом расстроенного «Стэйнвея» звякнула металлическая цепь на решетке загона:

— Столетник! На выход!"

"На месте капитана за стеклянной перегородкой сидел майор.

Он молча придвинул мне оригиналы и копию протокола, а когда я расписался, потребовал проверить соответствие возвращенных вещей по описи: извиняться, правда, не стал, а я не стал настаивать, потому что за грязным окошком в решетке забрезжил рассвет, на часах стрелки вытянулись в шесть утра, итого менты отняли у меня сто двадцать баксов — не такая уж маленькая плата за зависть.

«Ягуар» стоял у входа на площадке. Отъехав пару сотен метров, я убедился, что его не заминировали.

Город уже проснулся, день обещал быть пасмурным с проблесками солнца или солнечным с кратковременным дождем. Вполне обычный день одиннадцатого сентября, каких я видел уже тридцать четыре. Интересно, что я делал в этот день в прошлом году? Еще интереснее — звонили ли менты моей клиентке, чтобы проверить подлинность контракта? Регистрацию сотового телефона проверяли — это как пить дать, хорошо бы, не наслушали по нему пикантных разговоров долларов этак на семьсот-восемьсот, с них станется! Не снижая скорости, я сунул пальцы под коврик — копии контракта были на месте.

А значит, обыскивали не очень старательно, заведомо зная, что наркотиков и оружия на борту нет. По-моему, они вообще знали обо мне еще до задержания — не эти, конечно, а те, кто инициировал. Кто и зачем — вопрос, но если это так, то периодическое появление «желтоглазика» у меня на хвосте было закономерным.