С другой — следы чрезмерного усердия в работе на лице и некоторые подозрительные детали одежды, как-то: пятна крови на рубашке, порванные брюки, комья глины на обуви… — словом, отпусти такого, а потом окажется, что он зарубил топором двух старушек процентщиц. Я его понимал. Но уж кому, как не мне, побывавшему в его шкуре, было знать, как себя вести.

— Время, капитан! Утро красит нежным светом, а я еще небрит, немыт и — вот вам крест! — со вчерашнего дня ничего не ел.

— Савельев! — обратился капитан к менту, сделавшему карьеру от стукачей до рядового буквально за последние десять лет.

 — Проводи задержанного в КПЗ!

Мятый, как лист туалетной бумаги перед непосредственным употреблением, мент нехотя встал.

— Два «б»! — угадал напоследок.

— Ранен, — ответил напарник.

Не забыв захватить с собой секретную карту с расположением кораблей флотилии, он вразвалочку подошел ко мне.

— Пошли, — зевнул, доставая из кармана тяжелую связку ключей, словно уже дослужился до тюремного надзирателя.

— После того как составим протоколы, — видимо, капитан все-таки еще не протрезвел после праздника города.

Упреждая его расспросы о порядке задержания, я голосом Генерального прокурора напомнил: — Допроса. Изъятия. Предварительного медицинского освидетельствования. И не забудьте зафиксировать, что я не оказывал сопротивления при задержании. Если вы все-таки выясните, что оно было произведено без малейшего на то основания, я хочу иметь копию на руках, чтобы завтра представить вам иск за сорванный контракт с клиентом.

— Ты мне поговори еще, так я тебя выпущу через десять суток…

— После предъявления обвинения, — подсказал я.

— Савельев! — побагровел капитан. — В «клетку» его!"

"…Когда я начал заниматься частной охраной, а потом детективной деятельностью, то первым, к чему подготовил себя морально и физически, была предстоявшая встреча с человеческой завистью. До сих пор убежден: не будь этого качества — не распяли бы Христа и оборванцы не перебили бы богатых в семнадцатом, и вовсе не лень, а именно зависть обеспечивает прогресс, и революции — не что иное, как массовые вспышки зависти.

Как бы ни рвал свою толстую жопу капитан — сотового аппарата, свободного графика работы и шестидесяти баксов в час ему не видать, даже если он соберет в своей «клетке» всех шлюх вверенного участка и вывернет наизнанку карманы всех московских бомжей. Вот я ему не завидую: найду Борю — непременно свяжусь с Алексеем Ивановичем Илларионовым, старшим «важняком» при Генеральном прокуроре.