Недалеко от поворота на Парковую мне позвонил Каменев — он всегда звонит мне в это время, мы старинные приятели с полковником МУРа, который до недавней смены милицейского начальства прозябал в детективном агентстве «Альтернатива», а теперь вернулся в свою альму-матерь с повышением в должности и звании.

— Привет, Француз, — раздался в трубке бас могильщика криминала. — Ты жив?

— Я же СТО-летник, а прошло только тридцать четыре. Как ты-то, все пугаешь мафию?

— Я пугаю, да она не боится. Что поделываешь?

— Трапезничаю. Шериф где-то поросенка с хреном раздобыл.

— В то, что он хрен раздобыл, я еще, может быть, поверю. Обои поклеил?

— Поклеил. Ты мне помощь хотел предложить?

— Вроде того. У нас тут смешная история развивается — с потусторонним оттенком. Ты ведь такие любишь?..

Когда-то мы с ним и с нашим покойным другом Петей Швецом — «важняком» из Генпрокуратуры — размотали дельце, о котором теперь пишут книжки: отыскали секретную лабораторию, где программировали мозги боевиков для государственного переворота. Ну да ладно, как сказал один кабинетный работник: «Брехня все это!» Жаль только, что за эту «брехню» Петька Швец голову сложил, Вадику Нежину гранатой живот распахало, а хороший молодой парень в моей тачке в воздух взлетел. На его месте должен был быть я…

— Я такие люблю, Саныч. Но на ментов не работаю.

В трубке послышался смех Лели, жены Саныча — должно, подслушивала по параллельному на кухне.

— Я серьезно, Жень. Очень забавная история — тебя по уши затянет!

— Похоже, одна история меня уже затягивает, а свою ты у Кати на пельменях в воскресенье расскажешь. Пока! Лелю поцелуй.

Я спрятал трубку. Возле ларьков на Парковой стояли два молодых фраера — клеили девиц. У обочины светился включенный «Фольксваген». Девицы хихикали, стряхивали пепел с сигарет длинными и, наверное, фиолетовыми ногтями. Тип любительниц пломбира с кусочками шоколада — не шлюхи, но их постоянство длится не дольше одной ночи.

Я подошел к светящемуся ларьку, купил пачку «Кэмела» и зажигалку.

— Давно торгуете? — спросил у самой несимпатичной из киоскерш, которых когда-либо видел.

— В каком смысле? — бросила она на меня злой взгляд.

— В прямом.

— С детства! — подалась она вперед корпусом, похожим на затонувший авианосец. — Купил сигарет — отваливай!

— Я спросить хотел…

— Дома у жены спросишь.

Парни притихли, услышав ее трубный глас, тяжеловесно подошли к киоску.

— В чем дело, Нора? — спросил один из рэкетиров через стекло.

— Да вот… — осеклась она, не найдя, чем мотивировать свою агрессию.

Они выжидательно уставились на меня, я положил палец на карабин, чтобы отцепить, в случае чего, Шерифа.