Он выглядит как с обложки журнала: шикарный черный смокинг, ослепительно белая рубашка, которая так красиво контрастирует с его смуглой кожей, и узкие брюки по фигуре. Божечки, какой же Тимур во всем этом красивый! Просто невероятно!

Заметив мой взгляд, он подмигивает мне, берет под руку, и мы идем ко входу в особняк. Я себя чувствую так, будто попала в какой-то фильм или на церемонию Оскар. Расстелена ковровая дорожка, у дверей стоят швейцары, а вокруг нас толпа дорого одетых людей. Мы входим, Тимур помогает мне снять пальто, отдает его услужливо улыбающейся девушке, мы делаем буквально несколько шагов вперед, и я натыкаюсь на жесткий неприятный взгляд высокого темноволосого мужчины, который очень похож на Тимура.

Такая же фигура с узкими бедрами и широкими плечами, такие же черты лица: нос, подбородок, лоб, скулы… Только глаза у Тимура темные, а у него светлые. И губы у Тимура красивые, чувственные, а у этого тонкие, сухие, презрительно поджатые."

"— Привет, я приехал, как и обещал,  — небрежно говорит Тимур. — Пап, это Оля. Оля, это мой отец — Владимир Соболевский.

— Очень приятно, — лепечу я и по недовольно вздернутой брови Соболевского-старшего понимаю, что сделала что-то не то.

Надо было молчать? Надо было сказать что-то другое? Подождать, пока он скажет?

По мне скользит неприятный оценивающий взгляд.

— Оля? — сухо уточняет отец Тимура. — А дальше?

— Оля Васильева, — тихо говорю я.

— И откуда вы, Оля Васильева? — интересуется он с кислым видом.

— Из моего дома, — бесцеремонно перебивает его Тимур. — Этого вполне достаточно.

Соболевский-старший снова хмурится, но тут к нему подходит поздороваться какая-то пожилая пара, и Тимур утаскивает меня от него подальше — туда, где стоят нарядно сервированные столики.

На каждом живые цветы, сверкающие бокалы, куча приборов, огромные тарелки…

— Ой, а тут еще и еда будет, — бормочу я, чувствуя, что мне кусок в горло не полезет.

— Ага, и это единственное, ради чего стоило сюда приходить, — фыркает Тимур. — Хоть пожрем.

— Я не голодная.

— Да ладно, — не верит он. — Мы же только завтракали. О, добрый вечер, Виктор Дмитриевич. Да, летом вернулся, сейчас учусь, да.

Мужчина с надменным лицом, тот самый Виктор Дмитриевич, косится в мою сторону, явно чего-то ожидая, но Тимур меня не представляет.

И слава богу, я не очень готова вести светские разговоры, когда на меня пялятся с таким неприкрытым любопытством.

Внезапно на маленькую сцену в конце зала, оформленную цветочными арками, выходят три девушки со скрипками и начинают играть какую-то красивую мелодию.

— О, пора идти есть, — радостно говорит Тимур.

— А мы не должны их послушать?

— Не, обычно музыка специально играет во время ужина. Потом уже будут всякие речи и аукцион. Пойдем поищем, куда нас посадили.