Причём, как и прежде, взвалил на свои плечи столько, что казалось, и невозможно страсть такую вытянуть-то. Он по-прежнему пользовал селян, лечил их хвори да травмы, исцелял скот и землю, готовил зелья да порошки, которые расхватывались сельскими жителями, как горячие пирожки.

Огромной радостью для нас было, когда Ивасик пополз. Сам. Без хитрых дядюшкиных приспособлений. С тех пор мелкий взял на себя заботу по дому. Вообще, всю. Он прибирал в избе, готовил, чинил сети да снасти, чистил да чинил домашнюю утварь.

В общем, жизнь, несмотря на то что стала сложнее, стала куда счастливее и богаче и именно об этом я рассуждала однажды, лежа у настежь распахнутого окна в лунную ночь.

Ночная свежесть ласково целовала меня в щёки, звёзды подмигивали и улыбались.

Потому я не сразу насторожилась, когда услышала голос Ивасика:

- Деда!

Ну конечно, Ивасик увидел дядюшку уже постаревшим, потому и звал дедушкой. Ведун не возражал.

- Деда! - повторил Ивасик и я вздрогнула.

В голосе мальчика так и звенела тревога.

Я рывком вскочила с постели и у лавки мальчика мы были со старым ведуном одновременно."

"- Чего ты, сынок? Болит опять?

- Не, деда, не то.

Дядюшка нахмурился, прислушиваясь. И сурово поджатые губы его мне совсем не понравились. Что-то случилось? У меня такого дара, как у ведунов, нет. Я не «слышу» на много миль вокруг, пока в человеческом теле. Перекинуться что ли? Вмиг почую, с какой стороны опасность.

Мысль об обороте посетила не только мою голову.

- Дедуль, давай, может, совами, а? Посмотрим? - робко предложил Ивасик.

С тех пор, как мальчик на своё пятилетие освоил захват сознания животных и птиц, за год он отточил сей навык до совершенства, тайком путешествуя по окрестным лесам по ночам.

- Времени нет, - процедил дядюшка, подпоясываясь чародейским поясом, с притороченными да вплетёнными амулетами. - Ну-ка, девочка, надевай платок. Да посох мой не забудь.

Глава 17

за четыре года до основных событий

Я мигом шмыгнула в свой закуток, натянула платье ещё быстрее. Судя по выбору дядюшки, дело серьёзное. В обычный день, да и ночь, как сейчас, мы по родному лесу да окрестным вёскам без оружия ходим.

- Скорее, скорее, - торопил Ивасик и мне было очень, просто очень тревожно.

Вскоре и я услышала то, что на таком невероятном расстоянии услышал мальчик.

Селяне на окраине Горшков вопили растревоженным ульем.

Между серых, потянутых мхом и лишайником стволов и ветвей, мелькали огни факелов, слышались крики, гомон, плач...

Чем ближе мы подходили, тем громче становился ропот, складываясь в отдельные слова:

- Костёр!

- На костёр её!

- На костёр ведьму!

Сердце так и сжалось в комок.

Ведьму?!

Селяне хотят сжечь ведьму... Я не ослышалась?

Народ в Горшках, конечно, простой, грубый.