Ни капли удивления или интереса, даже когда взгляд министра безразлично скользнул по мне. Никакой озабоченности делами, о который он рассказывал императору сейчас. Ничего. Именно так выглядит самое настоящее выгорание. Выгорание старого человека, который слишком устал от жизни, чтобы находить в ней хоть какой-то интерес.

Мне стало немного жаль Исс-Элетуса. Наверное, это очень грустно, когда нет ни цели, ни смысла, и даже любимая работа не приносит радости. И при этом он еще старается что-то делать, а не уходит на покой.

— Зайдите ко мне вечером, и мы все обсудим, — из раздумий меня вырвал голос император и я поняла, что слишком увлеклась своим анализом.

— Обязательно, Ваше Величество, — слегка поклонился министр, — леди, хорошего вам дня.

Развернувшись, он неторопливо пошел прочь и его эмоции быстро утонули в уже знакомом мне негативе.

Впрочем, к человеческой грязи я давно привыкла, так что, войдя в столовую, где ждала принцесса, негатив слетел, как будто его и не было. И я, стойко выдержав порцию умиления и радости от Алессандры, позволила проводить себя к одному из стульев.

К счастью, обед прошел мирно и спокойно.

Император не стал задерживаться с нами надолго, а мы, расправившись с едой, снова отправились в кабинет принцессы.

И только вечером, после ужина, когда мы остались одни и устало расположились с бокалами вина на террасе, Алессандра спросила:

— И все же, Дионея. Что у вас с Аэргаром вчера случилось? Он тебя обидел?

— Нет, — я замялась, но не стала врать. — Его Величество оказался галантным мужчиной и приятным собеседником.

— И все же?

— Уже в Эльнуире он поцеловал меня, — созналась, гипнотизируя взглядом вино в бокале.

 — И сделал это так… так деликатно, что я даже не смогла на него обидеться или разозлиться.

— Если Аэргар что-то для себя решил, он добьется этого, во что бы то ни стало, — тихо произнесла принцесса.

— Хорошее качество для правителя.

— Аэргар он… Ему не все давалось легко. Когда погибли родители, он не был готов принять власть. Я болела, народ паниковал из-за страшной трагедии, Рижда опять начала косится в нашу сторону, а некоторые лорды решили усилить свое влияние путем интриг и козней. Я, конечно, всего этого не помню, но знаю по рассказам брата и Ридеона.

И знаю, что они во многом смягчали то, что говорили мне.

— Неудивительно."

"— Лорд Аймрик, первый министр, был так сильно потрясен случившимся, что слег почти на год. У него всегда было слабое сердце. С Аэргаром остались только Ридеон, лорд Мариус и лорд Фенвик, тогдашний начальник Службы безопасности. Но брат справился. Несмотря на все сложности и преграды, иногда принимая жестокие, но необходимые решения.

— Знаю, Его Величество правит мудро и справедливо, — сказала я.