— Когда-то давно, во времена, которых люди даже не помнят, у богов случился разлад. История не сохранила причин, но что-то разделило их на две враждующие стороны, начавшие настоящую войну. Война богов была ужасна. Небо рыдало кровавыми слезами, реки поворачивали в обратную сторону, а камни плавились подобно льду в горячий полдень. Мир страдал и рушился на части, но боги не обращали на него внимания. И только бог солнца Хашатор сумел услышать стон гибнущей земли. Он отвлекся на миг, увидел, что сотворил божественный гнев, и ужаснулся. Еще немного — и Отраю пришел бы конец.

— И он остановил войну?

— Да. Он бросил прямо между спорщиками свое огненное копье. Хранившее в себе всю силу бога, оно разбросало их по сторонам и дало Хашатору время сказать свое слово. Только после этого боги очнулись. Они прекратили вражду и постарались восстановить разрушенный мир. Но до конца у них не получилось. Иногда раны на теле мира открываются и сквозь них в Отрай устремляются толпы безумных тварей. А там, где копье Хашатора воткнулось в землю, раскинулась пустыня, в центре которой люди построили самый большой храм в его честь.

— Рамаль, — прошептала я.

— Рамаль. Именно поэтому мой предок провел ритуал призыва там. Остатки божественной силы помогли достучаться до их хозяина и попросить помощи.

— Может быть когда-нибудь раны на теле мира окончательно заживут, — тихо произнесла я, глядя в завораживающие золотые глаза. — И больше не будет никаких тварей, не будет боли и смертей.

— Мне бы очень этого хотелось, Дионея, — так же тихо ответил император и осторожно погладил меня пальцами по щеке.

Слишком нежно, слишком чувственно, слишком… Просто слишком.

— А как же те, кто живет на Вирне? — спросила немного хрипло.

Второй материк располагался слишком далеко, чтобы туда можно было попасть порталом. А корабли плыли через океан больше недели.

— Они научились сосуществовать с тварями, — ответили мне. — Их города, деревни и даже хутора похожи на хорошо укрепленные крепости. Люди прячутся в случае опасности за толстыми каменными стенами, утыканными самострелами, или в подвалах собственных домов.

— Их спасает то, что ни прорыв, ни сами твари не могут существовать в Отрае дольше нескольких дней?

— Именно. После того, как осада заканчивается, люди выходят наружу, и снова живут, как ни в чем ни бывало.

— Это необычно, — задумчиво протянула я. — Но все же хорошо, что у нас есть династия де Агадерр.

— Радеете о благе императорской династии? — как-то вкрадчиво спросил мужчина.

— Разумеется, Ваше Величество, — ответила осторожно.

— Это хорошо, Дионея, — в золотых глазах мелькнули хитрые искорки.