Но нам надобно проститься, - произнёс Фёдор, и от сих слов Штаден крепче сжал друга в объятьях, и лишь опосля того вовсе отпустил.

Генрих что-то пробормотал на своём качая головой.

- Ежели Бог пошлёт – как знать, свидимся ещё, - молвил Фёдор с мягкою улыбкой.

Генрих кивнул, и уста его дрогнули, сдерживая всю гнусную тяжесть на его сердце.

…

Грязный серый песок то и дело разбивался приводной порослью и чёрными пиками осоки.

Сзади веял тяжёлый болотный дух.

На речном берегу сидели подле костра несколько теней. Тут за привалом сидел и Борис, озираясь по сторонам. Фёдор был в какой-то мере рад видеть его в добром здравии, чего нельзя было сказать о Борисе. Он отвечал на случайные взгляды Басманова со вполне себе ясным и очевидным презрением.

Фёдору ничего не могло сейчас сбить его настроя. Ни холодный сырой воздух, который веял этой осенней ночью, ни тяжёлая дорога, которую он уже преодолел и которую только предстояло пройти водой.

В широком устье стояло очертание судна, на коем предстоял немалый путь, ох, немалый."

"Басманов с замираньем сердца, до леденящего холода прокручивал в голове, как предстанет пред последним царским судом. Весть об здравии Варваре и маленьком Пете много воодушевили Фёдора, но холодными бессонными ночами Фёдор задавался жестокими думами.

- Последняя возможность одуматься, Басманов, - голос Михаила, что бесшумно подсел подле Фёдора выбил юношу из этих рассуждений.

Парень мягко улыбнулся и несогласно качнул головой.

- Намерения мои никогда доселе не были так ясны, - протянул юноша, обхватывая колени, прижимая их к себе, - И воля моя никогда не была так тверда.

Михаил с улыбкой внимал этой клятвенный речи, да пожал плечами.

- Пожалеешь ведь, - молвил князь, отводя медовые очи от огня, - Много раньше, нежели тебе думается.

Фёдор с усмешкой пожал плечами.

- Авось, ты и прав, княже, - вздохнул юноша, вновь припав губами к фляге.

…

Дорога ли, али пойло, быстро сморили Фёдора. Он спал крепко, а когда открыл глаза уже слышал плеск вёсел. Над головой простиралось небо. Сказочная россыпь звёзд завораживала настолько, что юноша лишь спустя пару мгновений осознал, что натворил.

Басманов лежал на спине в лодке, и хотел было потянуться, но руки его были связаны за спиной. В следующий миг юноша ощутил тяжесть на своей ноге – то был громоздкий камень, привязанный несколькими ремнями.

Фёдор сглотнул, продолжая смотреть на звёзды. Невольно его подбородок задрожал, а сердце заколотилось в жуткой лихорадочности.

Плеск вёсел стих. Раздался глубокий вздох Михаила.

Басманов всё вглядывался в драгоценную россыпь на небе. То было слишком щедро и бесподобно, чтобы быть взаправду, и Басманов отчаянно пытался заверить самого себя, что всё это – лишь сон.

Волны тихонько плескались о лодку.