Меж тем, Штаден повёл Фёдора к лестнице.

- А где Алёна? – спохватился Басманов.

- Наверно, в своих покоях, - отозвался Генрих с мягкой улыбкой.

Басманов свёл брови.

- Ну-ка выкладывай, - велел Фёдор.

Штаден усмехнулся, прикусив губу."

"- Она в тягости. От уж полгода. Даже боле, - отрадно и с усладой в голосе произнёс Генрих.

- Да ладно… - протянул Фёдор, покуда медленно осознание настигало его, и тотчас же Басманов вновь помрачнел.

Сглотнув, юноша кивнул и хлопнул немца по плечу. Штаден замер, и брови его свелись.

- Чёрт, - цокнул немец, проведя по затылку.

- Полно об этом, - отмахнулся Фёдор, - Рад я за тебя, Генрих. От всей души рад.

Штаден поджал губы и кивнул, положа себе руку на сердце.

…

Стук разбудил немца.

Дело шло к полудню. За окном занималось славное доброе солнце.

Крепкий глубокий сон медленно рассеивался в рассудке Генриха. Немец глубоко вздохнул, потирая глаза и осторожно вынул руку из-под тёплой щеки Алёны, мягко погладил её по волосам.

Нежная улыбка невольно занялась на его лице, когда девушка ворочалась сквозь сон и чуть повернулась. Сквозь сорочку проступал большой живот.

Алёна не открывала глаз, но ресницы чуть подрагивали. Генрих осторожно и трепетно едва-едва коснулся живота, и, наконец, пошёл отворять дверь.

На пороге стоял Фёдор со служанкой.

- Не разбудил? – вопрошал Басманов.

- Нет, - молвил Генрих, выходя из покоев и с осторожно оглядкой закрыл за собой дверь,

- Чего?

Фёдор развёл руками да указал на служанку – худощавенькую бледную девчушку, повадками и даже мордочкой чем-то напоминающую мышку.

- Не знаю, всё, что разобрал, мол, «Штаден, Штаден», - произнёс Басманов, - От и подумал, видать, что-то да надобно.

Генрих кивнул девке, и служанка залепетала на здешнем наречьи. Немец кивнул со слабой улыбкой на устах.

- Спрашивает, мол, не желаешь ли искупаться. Там воды уж нагрели, - молвил Генрих.

Фёдор охотно кивнул головой, проводя рукой по отросшей щетине.

- А тебя на кой чёрт кличет, дура? – недоумевал Басманов.

- Да это она тебя кличет, - ответил Генрих, - Я наказал им всем, что брат ты мой.

Фёдор замер, внимая тем словам. Штаден кивнул, заверяя уж наверняка, видя какую-то растерянность во взоре юноши.

Цокнув себе под нос, Басманов плотно стиснул губы и крепко-крепко обнял своего друга.

- Ибо так и есть, Тео, - прошептал Генрих, отвечая на это пылкое объятие.

Фёдор часто закивал, сжимая немца ещё крепче.

…

Мягкое летнее утро дышало благой прохладой.

Генрих, Фёдор и Алёна сидели в тенистом перелеске.

Штаден не надевал повязки на свою пустую обезображенную глазницу.

Басманов выпил уже с утра. На беспокойство Генриха юноша ответил, что так борется с болью, ставшей в висках ещё ночью. Штаден не продолжил своих расспросов, хоть и душу его продолжало гложить пристрастие Фёдора к выпивке.