Утренняя прогулка славно приводила мысли в порядок.

- Уж придумали, как наречёте? – вопрошал Фёдор, потянувшись.

- Михель, - кивнул Генрих.

Басманов свёл брови, прокрутив пару раз то имя в голове, да поглядел на Штадена.

- Такова плата евонная, - пожав плечами, молвил Генрих.

Фёдор кивнул, прохаживаясь босиком по сочной траве, усеянной бисеринами росы.

…

Конец лета уже подгорало суховатой желтизной на листьях. То приступалось незаметно, да ежели вглядываться в листву.

Резвый конь Генриха миновал всякую преграду и бурьян, и домчался до тенистой опушки. Копыта лошади чавкнули о сыроватую землю, и Генрих быстро спешился, опираясь на копью точно на посох.

- Не догнал? – спросил Фёдор, поглядывая на друга.

Штаден глубоко вздохнул, переводя дыхание и огляделся.

Генрих и Фёдор выбрались на охоту. Штаден умчался чуть вперёд, и скоро опомнился, не завидев нигде своего друга. Проносившись по лесу пару минут, он вышел как раз к этой низине. Фёдор сидел на поваленном погнутом дереве, хмуро, с грустью Басманов отмер из своего оцепенения.

Генрих сел рядом, и, тряхнув плечами, снял флягу с пояса и протянул её Фёдору. Басманов охотно налёг на крепкий мёд. Опосля вытер губы и воротил флягу немцу.

Они молча сидели в убаюкивающе прохладной тени, а от затхлой земли пахло сыростью.

- Я давнишно уж хотел повидать старых знакомых, - молвил Генрих, - Ежели тебе не по нутру нынче шумные сборища…

Фёдор громко засмеялся, видать, даже слишком громко.

- Когда мне сборища не по нутру были? – вопрошал Басманов, и неволею в этих словах вложено было столько невысказанной глухой и запрятанной тоски, что голос дрогнул.

Немец поджал губы, и с какой-то глупой и виноватой улыбкой потрепал Фёдора по голове.

…

Холодные стены замка немца будто бы ожили.

Разный люд собирался – средь вельмож и принцев затесались наёмники, совсем недавно сослужившие себе состояние да статус. Были нынче и вовсе разбойничьи хари, и были горячо и радушно приняты под крышей Генриха.

Слуги то и дело шныряли, катя тяжёлые бочки. Выпивка лилась рекой едва ли не буквально – кто-то из нерадивый крестьян умудрился разбить целый ящик, и липкое пойло расползлось тёмной лужей на полу.

Генрих представлял всем многим и многим гостям Басманова как своего давно потерянного брата, Теодора Штадена. Кто-то молча и с вежливой улыбкой принимал это, кто-то громко и спьяну шутил на сей счёт. Пущай, Басманов не понимал смыслу в тех словах, но улавливал усмешку да недоверье гостей ко словам Генриха."

"Давненько Фёдор не был на таком отрадном застолье. Он быстро напился, и славно чувствовал себя, не знаючи никого из гостей. Речь иноземную Фёдор примерно улавливал. Он пил ещё и ещё, освобождая какой-то тяжкий гнёт своего разума.