На первой же стоянке на реке Штаден с усилием воли сдержал свой ужас от вида шрамов на теле юноши.

Но было и нечто, что гложило немца много боле, нежели увечья или седина его юного друга.

Одной из ночей они остановились у оврага. Когда Штаден уже почти заснул, Басманов поднялся с их бивака и метнулся к перелеску, что был неподалёку. Юноша не надел сапог, и по сему быстро ободрал босые ноги. Генрих окрикнул Фёдора пару раз, но юноша и ухом не повёл. Как только немец нагнал Басманова, парень точно отмер, да со страхом принялся оглядываться по сторонам.

Было дело, когда поздним вечером они переплавлялись через реку верхом, Басманов стал посреди реки. Генрих то заметил, уже выйдя из воды, и ожидая Фёдора на другой стороне."

"Сам же юноша стоял, омываемый тихим течением, и вздев голову вверх, будто бы что выискивал средь звёзд. Генрих воротился в реку, взял лошадь Басманова под уздцы и вывел на берег.

Они не обмолвились об этом. Не то, что бы у Штадена не было никаких вопрос – напротив, природное любопытство немца колко давала о себе знать. Генрих сразу понял, что нету никакого толку что-то испрашивать у Фёдора, ибо сам юноша, видать, был исполнен большего смущения и страху, нежели немец, и ответов не было.

Штаден страшился и той перемены, коия больно бросалась в глаза. Басманов был молчалив, и угрюм, а речь его сделалась медленнее и тише, и порой то и дело какое слово тянулось, да отдавало скрипучей хрипотцой.

Они ехали скоро, и ночевали зачастую под открытым небом, вдали от сёл и городов. Быть может, оттого-то Фёдор взаправду даже не понял, как они очутились за границей, токма по речи и понял, что уж нынче они не на Руси.

Память неуклюже и неповоротливо ворошила какие-то обрывки тех знаний о латинской речи, которые Фёдор наработал за дружбу с Генрихом, да тяжко было глаголить на родной речи, не то, что на иноземной.

Так они добрались до города с мощёными улочками. Поздний летний закат должен начаться через пару часов. Немец был безмерно рад оживлению Фёдора. Басманов глядел на высокие острые шпили, неведомые на земле русской. Они проезжали по мосту, и Фёдор едва ли не привстал в седле, чтобы оглядеть открывающийся им город.

Уж вовсе отрадно сделалось немцу, когда Фёдор спросил об высоком здании с каменной кладкой на первом этаже и высокой острой крышей. Покуда Генрих отвечал, что есть в городе и как сыскать, Фёдор согласно кивал, а взгляд, и, видать, ум, мало по малу оживал.

До замка Генриха оставалось не больше получаса езды, так что Штаден предложил остаться в городе.

Фёдор глядел на всё, ежели не заворожено, то всяко, с большим интересом. Генрих повёл друга в славное место, где прямо с порога душно пахнуло мясом.

Хозяин здешний что-то молвил с громким радушием, стоило немцу переступить порог.