Иоанн не хотел помыслить ни о чём, заняв разум свой снегопадом за окном. Фёдор стоял неподвижно, выжидая, когда владыка обратится к нему.

Не знал Басманов, сколько времени прошло, да и ожидание то не было невыносимо изнуряющим. Мрак, окутавший комнату, слабый огонёк лампадки, большие стопки бумаг и книг, которые, кажется, больше никто не тронет – всё чудилось каким-то навеки замершим.

Неподвижная фигура государя, обратившая лицо своё к окну. Профиль его с длинным, но ровным носом, почти без перегородки, чуть склонилось, точно государь вот-вот вновь задремлет.

В комнате воцарилось спокойствие, холодное и не тихое.

Лишь снег за окном оставался движим, да огонь свечей да лампад иногда вздрагивали.

- Ежели пожаловал ты, Федя, - наконец, заговорил Иоанн, всё глядя за снегом - с просьбою какой, от себя али от батюшки своего, так излагай.

Басманову на мгновение показалось, что голос государя сильно переменился – сейчас он звучал тихо, но не было того жёсткого властного тона, который стальною хваткой сжимал сердца бывалых вояк.

- Не жажду ничего, великий государь, ибо щедрость ваша предвосхищает любые чаяния слуги вашего.

– с поклоном ответил Фёдор. – И боле того, светлый царь.

- О которой щедрости толкуешь? – спросил Иоанн, обернув медленно взгляд свой на молодого опричника.

Фёдор замер на мгновение."

"- О крайнем подарке вашем. Шестого дня. – ответил Басманов.

Иоанн замер. Пальцы его пару раз мерно постучали подлокотник кресла его, да тотчас же и замерли. Царь закивал и велел жестом юношу умолкнуть, поднимая руку свою в воздух.

- Что ж, Федя, надеюсь, дар мой пришёлся тебе по душе. – ответил царь, и голос его точно вновь переменился.

Ныне полон он был незримого огня, который сейчас лишь отдаёт слабым жаром, но которому суждено разверзнуться огненной гееной.

Фёдор с улыбкою отметил перемену ту в голосе, хотя и не ведал мотива, не ведал движений души Иоанна. Он слышал лишь то, что мужчина перед ним в одеянии, точно у смиренного убогого, что эта фигура, молящаяся в полумраке ночи и есть царь всея Руси, и иного нет никого над ним.

- Благодарю вас, великий государь. – произнёс Фёдор, и отдал земной поклон.

…

Заря робко занимала ночной небосвод. Ранние утренние звёзды ещё не сошли, и плавно терялись на всё боле и боле светлеющих небесах.

Точно кому-то не хватало света, и он своею незримой рукой отвёл тот предрассветный миг все облака прочь, чтобы снег искрился мелкою россыпью под лучами.

Точно вся природа разом застыла – реки были схвачены ледяными оковами. Вода на отмелях промёрзла до самого дна, а на поверхности рисовались кручёные узоры. Мороз выписывал тонкую работу, что была похожа на пышные перья диковинных птиц. Рисунки разрослись по камням, которые были слишком высоки, чтобы пелена снега могла укрыть их.