Лишь дрожащий огонь отбрасывал тени по спинам их чешуйчатым, по хвостам извилистым. Иной раз и самом деле углядеть не мудрено было, будто воистину ожили создания, что оберегали зеркало.

Некоторое время юноша глядел в своё отражение, тонувшее в предрассветном полумраке. Мотнув головою, Басманов точно стряхнул с себя те образы, что померещились ему.

Фёдор прошёлся по комнате и бросил через плечо взгляд на зеркало. Не приметив ничего жуткого, парень глубоко вздохнул и направился к выходу.

Через несколько минут поднялся он к покоям государя, где встретили его двое стражей.

Секиры у рынд всегда были наготове. Хмурые лица их одновременно уставились на молодого опричника.

- Бьёт челом Фёдор Басманов. – произнёс юноша.

Один из стражников опёрся рукою на секиру свою, точно на посох, да и отправился в покои доложить царю. Дверь отворилась перед Басмановым.

Пред юношей открылись покои Иоанна. Прошло несколько мгновений, прежде чем глаза приспособились ко мраку, в который была погружена опочивальня.

Слабый огонёк лампады да пара свечей на столе – то был весь свет.

Ныне стол был много боле заставлен бумагами, книгами и письмами.

На жёлтые листы капал желтоватый воск. Крошки красного сургуча оставляли полосы-царапинки на посланиях и указах.

Сам государь медленным шагом шёл к центру комнаты. Видно было, что отошёл от красного уголка опочивальни своей, где располагались святые образа Богородицы и Спасителя.

Иоанн медленно приподнял руку свою, и Фёдор склонился в поклоне и припал устами к перстням царским. Рука государя была холодна, точно вернулся он с мороза лютого.

- С чем же пожаловал? – спросил Иоанн.

Государь и не скрывал лёгкого любопытства в отношении гостя в столь ранний час.

- Никак иначе, как с благодарностью за любовь, за мудрость и щедрость вашу, великий государь. – произнёс Фёдор.

- Отчего же благодарность твоя не ждёт? Ещё заря не занялась, а ты уж явился. – спросил Иоанн.

То было нелегко разглядеть во мраке, но государь нахмурился да прищурил взгляд свой, взглянув на Фёдора.

- Ежели благодетель ваша не знает счёту времени, то и благодарность моя будет являться посреди ночи. – ответил Басманов.

Повисло молчание.

- То отец тебя надоумил, явиться ко мне ни свет ни заря? – спросил царь, наконец.

Фёдор слабо усмехнулся.

- Что ж вы, государь великий, не считаете меня мужчиною? – спросил Басманов. – Батюшка мой, право, и не ведает, что явился я к вам.

Иоанн усмехнулся и отвёл лицо своё к окну, за которым всё никак не светлело небо. Хлопья снега медленно падали вниз, кружась, точно силясь переменить путь свой. Но все пляски их в воздухе оканчивались, стоило коснуться им иных сугробов на земле, крыше, заборах али перилах лестницы.

Вновь повисло молчание.