Но ежели в самом деле не суждено будет увидеться нам…

Иоанн умолк, опуская взгляд на деревянный стул, который в порыве брошен был о стену. Царь поднял его, взявшись за спинку одной рукой, и опустился в него.

- Не знаю, сколько ещё моё слабое сердце вынесет, ежели не будет подле меня тебя, Андрюш. – хоть губы государя и усмехнулись, но в глаза вернулась так глубокая опустошённость. – Видимо, таков крест мой, и буду я нести его.

Рынды, стоявшие за дверьми государевых покоев, не слышали, о чём вёлся разговор. Немногим менее, чем через час, двери отворились, и князь покинул царя.

Заря уже нежно освещала небо, когда князь Курбский гнал свою лошадь по заснеженной дороге с тревожным предзнаменованием, что будет гложить его душу долгие годы.

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Земной поклон!

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Земной поклон!

Глава 1.5

В покоях продолжал царить мрак. Своды, казалось, тяготели и клонились книзу. Лишь свеча, сгоревшая едва ли не самого своего основания, дрожала слабым сиянием.

Блики мерцали, точно капли жемчужного света, мерцая на шахматных фигурах и очерчивая их изящные силуэты.

Царь сидел в глубоком кресле. Его руки, точно плети, безвольно свисали с подлокотников. Глаза были открыты, но точно как у людей, что бродят во сне, повинуясь зову полной луны.

В пустом взгляде не было жизни. Он замер в тяжёлом ожидании, будто бы фигуры, наконец, переменят свой рисунок – ведь царь уже давно сделал свой ход.

Этой ночью сон никак не шёл, несмотря на измученный разум Иоанна. Он бесцельно глядел на шахматную доску. Тени от фигур пересекались с клетками, чертя ломанный узор.

Далеко в коридоре едва-едва можно было расслышать шаги. Чуткий слух царя уловил то движение в коридоре и устремил свой взгляд на дверь, обитую сталью.

Шаги приближались. Было слышно, как рынды, оберегавшие покой государя в эту ночь, поднялись со своих мест, заметив кого-то.

Массивные стальные петли скрипнули под тяжестью отворившейся двери. На пороге стоял гонец. Лицо и руки его горели от мороза. Судя по тяжёлому дыханию его, сейчас он не мог связать и двух слов.

Он отдал низкий поклон, и Иоанн коротко кивнул, принимая это безмолвное приветствие.

Гонец выудил из кармана, вшитого в кафтан, запечатанное письмо и тотчас же протянул его царю.

- От Курбского… Андрея Михалыча… - охрипшим от мороза и езды верхом голосом, сумел-таки произнести гонец.

Иоанн же поднял свой взгляд на запечатанный кусок бумаги.

- Оставь. – царь кивнул на стол и жестом велел гонцу идти прочь.

Приказания те были выполнены. Гонец поклонился и покинул государевы покои, затворив за собой дверь.

Его шаги стихали в коридоре, пока Иоанн смотрел на донесённое ему письмо.