- Да не бери ты в голову каждую придурь, ей-богу. Лишь Господу ведать дано, что творится в душе и разуме царя. Ты, Федь, веди себя, главное, пристойно, да не гневай государя нашего светлого.

Фёдор кивнул, однако взгляд его был рассеян, точно мыслями своими юноша был далёк от отца своего и от всего этого шумного застолья.

...

- Стойте! Стойте! - раздалось откуда-то из-за спины."

"Всадник, укутанный в тяжёлые меха для дальней дороги, едва ли смог развернуть свою лошадь. Он описал небольшую петлю на дороге и вернулся во двор Александровской крепости, натягивая поводья.

- Стойте! - холоп стоял посреди двора и размахивал руками. - Государь вас, Андрей Михалыч, звал!

Курбский приспустил воротник своего одеяния и взглянул на мужика, что выбежал в тулупе нараспашку.

- Не путаешь чего? - спросил Андрей, присмиряя лошадь. - Простился я уже с государем.

- Никак не путаю, Андрей Михалыч, никак не путаю! Царь-батюшка посредь нощи поднялся, глаза не раскрыл ещё, как велел срочно дозваться вас, али следом гнаться, ежели умчались вы со Слободы.

Андрей нахмурил брови и бросил взгляд на ворота. Сейчас из крепости открывался нежный заснеженный пейзаж. Ночные звёзды уже начали гаснуть на небосводе. Скоро займётся ранняя заря.

- Так, батюшка, закрываем ворота? – спросил привратник у князя.

Курбский лишь сейчас и заметил его.

- Да. – ответил Андрей. – Закрывай.

Привратник поклонился, махнул своим парням. Мужики стали затворять ворота, и заснеженная долина сокрылась от глаз Андрея.

Сам Курбский спешился, отдал поводья конюшим и пошёл за холопом обратно в крепость.

- Государь наш сам не свой был. Рынды, что подле дверей его службу ночную несли, молвили, что, мол, точно криком собственным государь и пробудился, да в гневе и ярости метаться начал! Как повелел царь-батюшка вас сыскать, тотчас же я и бросился за вами, Андрей Михалыч, так и бросился. – бормотал холоп.

- Гонец какой на кануне письма не передавал? – спросил Курбский.

- Да не припомню… да, передавал, да письма те не приводили ко гневливости… То были вести благие. Нет, не припомню я, чтобы гонцы были, не припомню.

- Ступай к себе. Сам я до государевых покоев дойду.

Холоп поклонился и оставил князя в коридоре. Курбский продолжил свой путь, однако на лестнице столкнулся с девкой. Увидев князя, она, простоволосая и босоногая, тотчас же со стыду прятала своё лицо и спешно просеменила мимо него. Мятое платье её укрывало её худое тело.

Девка прикрывала лицо руками – её тонкие пальцы дрожали. Весь вид был преисполнен страхом. Андрей проводил её лишь взглядом, пока она спешила по лестнице вниз, ступая с такою спешкой, что едва ли не споткнулась на неровных каменных ступенях.

Андрей лишь помотал головой и хмуро вздохнул, выходя к коридору, что вёл к покоям государя.