Земля забрызгана кровью, даже на деревьях висят алые капли, видны следы жестоких ударов.

В кустах мелькнул рыжий хвост лисы. Асмунд вяло кышкнул, зверек лишь на миг поднял острую мордочку, тут же снова принялся что-то дергать, прижимая лапами. Асмунд покачал головой:

— Во, зараза... Он же исчо живой, кажись...

Он слез с коня, крикнул громче, махнул руками. Из кустов торчали ноги в красных сапогах. Олег привстал в седле, его передернуло от того, что увидел по ту сторону кустов. Вверх лицом лежал красивый юноша — чистый лоб, одухотворенное лицо. В груди торчали две стрелы, живот был распорот, внутренности вывалились, а лиса, вцепившись в кишку, вытянула на целую сажень.

Асмунд отогнал лесного зверя, тут же начал деловито собирать хворост. Рудый расседлал коней, а Олег отправился с котлом и баклажками к ручью. Когда он вернулся, на поляне уже не было погибшего. Рюрик хмуро бросил, что парень был еще жив, пришел в себя, заслышав голоса... Асмунд дал ему легкую смерть, как подобает воину, вдвоем отнесли на край поляны, завалили сушняком.

— Спасибо, — сказал Олег.

— Не за что, — ответил Рюрик.

 — Мы не знаем, по какому обычаю хоронят в их племени. Здесь что ни племя — свой обычай.

Они ехали скрываясь, избегая городищ и сел, заезжая только в веси. Гульча не видела различия между весью и селом. Рудый принялся объяснять, что весь — это весь, там живут свободные люди, а в селах князь селит своих смердов, потому они и села. Сел становится все больше, ибо князья везде протягивают загребущие лапы. Так что пока не поздно, Гульче надо присмотреться к такому бравому парню, как Рудый...

Гульча фыркнула, задрала носик и пустила коня вперед, догнав пещерника.

Олег на стук копыт обернулся, сказал негромко:

— По нашему следу идет большой отряд. Но в галоп нам тоже нельзя — напоремся на большое войско. Похоже, урюпинцы выступили в поход.

— А как-нибудь обойти? — спросила Гульча шепотом.

Олег покачал головой:

— Здесь все кишит их отрядами. Может быть, удастся выскользнуть ночью?

Гульча тревожно покосилась наверх. Солнце едва-едва поднялось над вершинами и продолжало карабкаться вверх. Рюрик с воеводами сидели в седлах сумрачные: они в отличие от женщин тоже умели читать следы, птичьи крики, облачка пыли, а что прочли — не радовало.

Лишь Умила ехала сосредоточенная, прислушиваясь только к Игорю. Ребенок кашлял, в груди сипело и хрипело, на щеках выступили мелкие красные пятнышки.

Незадолго до полудня Олег сказал внезапно:

— Мы окружены. Они еще сами не знают, что мы идем буквально внутри их войска. Рюрик, сворачивай на ту тропинку. Если удастся, проскочим впереди самого меньшего из отрядов.

— Если нет? — спросила Гульча.