— То есть, это работа Турбиных — аварии на моем заводе, нападения на сотрудников и диверсия?

«Гость»… промолчал. Такое подтвердит только самоубийца. Но и это молчание было довольно… красноречиво. Да, оно не давало права выдвинуть обвинения, но основания для маленькой победоносной войны Трубиных ставило под сомнение основательно.

— Даю слово, что если ты признаешь провокацию против меня лично — я не буду мстить за нее, — коротко выдал Волконский.

Тонкий момент. С одной стороны, ничто не удержит Волконского от обращения «в органы», как говорили в старину. А с другой стороны, стоит ему нарушить слово в таком вопросе, и вести с ним дела откажутся даже мелкие торговые Дома.

— Нам нужен третий цех, — повторил Марат.

— Будет признание — не буду препятствовать, — пожал плечами парень.

Трубин задумался. Он прекрасно понимал, что именно происходит. Собеседник искал основания сохранить за собой («Вернее, уже за сестрой.» — напомнил себе о том, что говорит с живым трупом, мужчина).

— Да, это была наша провокация, — склонил голову он.

Попробуй докажи это в суде. Хоть и сказано было под объективный контроль. Просто никто не будет предоставлять подобную запись. Слишком серьезный урон доя репутации.

— Прекрасно, — улыбнулся Павел. — С этим вопросом мы решили.

Отказываться от своих слов он даже не думал и действительно планировал пропустить «гостя» к станкам. Однако перед тем…

— Теперь поговорим об оскорблении Светланы Волконской, — произнес он.

Прозвучало серьезно. Особенно со стороны того, кому терять-то уже нечего.

Марат развел руками.

— Могу предложить лишь деньги в качестве виры.

Павел нахмурился. Всерьез. Вообще, в вопросах оскорбления госпожи, предложение денег считалось чем-то… не совсем равноценным и достойным. Вроде как дамскую честь меняют на презренное злато.

— Не кажется ли тебе, что… — с легким давлением в голосе начал Волконский.

Однако и этого отчего-то хватило, чтобы Трубин сделал небольшой шаг назад.

— Брат, ты что, с ума сошел⁈ — пробился в эфир возмущенный голос Светланы. — У нас оборотных не хватает! Кассовый разрыв ширится. Нам тысяч двести пятьдесят вообще бы не помешали! Да и…

Дослушивать парень не стал. Общий смысл до него дошел. И цифру он услышал.

— Полмиллиона, — коротко объявил он.

Марат чуток побледнел. Хозяйственная сестренка охнула.

— Десять секунд на решение, — равнодушно подлил масла в огонь. — Девять… Восемь… Семь…

При таких заявлениях главное не уточнять. что именно произойдет, если собеседник условия не выполнит. С одной стороны, пусть сам додумает, а, с другой, никаких лишних обязательств.

— Согласен! — почти выкрикнул гость.

— Отлично, — кивнул Волконский.