Что случилось?

– Не могу понять Энн и Джонни, – честно ответила я. – Я учила в школе немецкий язык, – вздохнула я, – помню пару фраз: ищь хайсе, гутен таг, Москва ист ди хаупштадт дер совьет унион[2]. Все.

– Энн и Джонни типа американцы, – пустилась в объяснения Киса. – Дог – у них не порода. Дог – собака по-английски.

– А-а-а, – протянула я.

– Энн – хаар-мастер, – продолжала девочка, – хаар – волосы.

– Парикмахер, – обрадовалась я.

– Фэшн-коуч, – продолжала Киса, – тренер в мире моды. И зачем он там? Кэт – кошка.

– Энн моет и стрижет животных, – расшифровала я.

– Купе-хааров, – воскликнула Киса.

– Что-то с волосами, – предположила я, – слово «купе» относится к железной дороге. Энн работает в поезде, причесывает домашних питомцев, которые путешествуют с хозяевами?

Киса сложилась пополам от смеха.

– Лампа, ты гениальный переводчик. Хорошо, что второй язык у меня в гимназии французский. Купе – стрижка. Так говорят в Париже.

– А-а-а, – только и осталось сказать мне, – теперь объясни, что колотит дрессом Джонни.

Кисуля прыснула.

– Дресс – одежда, – уточнила я, – кое-что я знаю.

– Дресс-клоттинг – как хлеб хлебный с хлебом, – весело сказала наша отличница. – Лампуля, я просто повторяю чужие слова, произношение у тех, кто к нам пришел, никакое. Наша Эльвира Семеновна им бы не по двойке, а по нулю влепила. Клоттинг – тоже одежда. А Джонни из этого существительного придумал другое, которого в природе нет – клоттер.

– Вроде одежник, – обрадовалась я. – Он портной?

– Фиг его знает, – элегически заметила Кисуня, – он определенно занимается одеждой для догов и кэтов. Вообще-то, смешно, что они изменяют иностранные слова по падежам, как русские.

– Где можно догов обвашить и накуафюрить? – крикнула Энн.

– Помыть и причесать собак, – перевела Кисуля.

– В ванной, – ответила я, возвращаясь в холл. – Но мопсихи чистые.

– По-настоящему суперского объема шерсти можно достичь только на обвашенной собаке, – снисходительно объяснила Энн, – если оставить их без соапа…

– Мыла, – шепнула Киса.

– …и шампунирования, – продолжала парикмахер догов и кэтов, – то вид у них будет такой, как сейчас. Унылый, неопрятный, некуафюренный. Когда дог не знает хаар-салона и его полощут в ванне, словно какого-то нищего беспородного Полкана, то у несчастного дога начинается депрессия, пограничное расстройство его эго.

– Энн прошла курс обучения «Психоэмоциональное состояние дога и кэта в условиях недополучения надлежащего ухода», – объяснил Джонни, – я сейчас тоже там обучаюсь.

– Где? – пропищала я. – Интересно, в каком вузе готовят кэт и договых… э… коучей?

Джонни скорчил мину.

– Ну уж точно не в России. В нашей деревне с фэшн плохо.