Глава 9

Перед схваткой

Лыков осмотрелся вокруг, спрыгнул с седла и подошел к проводнику:

– Нам пора объясниться.

– Что-что? – подскочил сбоку Азвестопуло. – О чем объясняться будем?

– Иван Флегонтович нас обманывает. Он не пойдет отсюда дальше по реке, а хочет присоединиться к нам.

– Но зачем?

– Давай спросим у него.

– Иван, это правда? – в упор спросил Сергей у товарища.

Тот, не отвечая, обратился к статскому советнику:

– Как вы догадались?

– Золотом не интересуешься, бандитов ненавидишь. Хочешь отомстить за мать с отцом?

Волкобой отшатнулся, но быстро взял себя в руки:

– А вы и впрямь сыщик… Да, хочу.

Вы ведь ловите Сашку Македонца?

– Его.

– Он зарезал моих родителей во Владивостоке семь лет назад. Лично убивал.

– Откуда это стало тебе известно? – нахмурился Алексей Николаевич. – Показаний на атамана, как правило, не дают.

– Я шел за ними по пятам по всему Приморью, хотел перебить. Всех до единого сукиных детей! Семеро оставалось после разгрома их кутаисцами. И в Никольске-Уссурийском мне удалось получить важные сведения. Варнаки оставили там своего раненого, тот уже был не жилец, доходил. Кличка Порченый, такой же негодяй, как они все.

Волкобой сбился, отвернулся, посмотрел на горы. По щеке проползла одинокая слеза.

– Порченый мне и рассказал, как дело было. Не для протокола, а… совестно ему стало перед смертью, что ли? Просил меня прикончить, чтобы не мучился. Я не стал… не смог. В драке легко бы казнил, а так, умирающего…

– Что именно сообщил тебе Порченый?

– То и сообщил. Родители отдали им все деньги и ценности, сразу, не дожидаясь пыток. Просили не убивать. И банда готова была помиловать. А Сашка рассмеялся и сказал: «Тряпки! Кто же свидетелей оставляет? Да и зачем им жить?» Взял нож и зарезал…

Трое молчали довольно долго, потом Лыков принялся уговаривать проводника:

– Не могу я тебя взять! Это ведь полицейская операция, туда гражданских не берут.

– А кто узнает? Кругом тайга. Как вы скажете, так и будет.

– А если тебя застрелят в схватке? Как я это объясню?

– Некому объяснять, я один в целом мире, ни одна живая душа меня не хватится.

Иван обратился к греку:

– Если ты боишься, что я потребую долю из конфискованного, то не опасайся. Плевал я на рыжье."

"– Я уж догадался, еще на том ручье, – ответил Сергей.

 – И понимаю твое желание. У меня тоже родителей один нелюдь погубил. Кувалдой головы расплющил[84]. Кто-кто, а я тебя хорошо понимаю…

– Так в чем же дело? – схватил его за руку проводник. – Вас всего двое. А их до черта. Вам что, помощники не нужны? Сами погибнете и горбачей под монастырь подведете…

– Нас без тебя трое, пожалуй даже четверо, – признался статский советник. – Да, задал ты задачку… Сергей, что скажешь?

Азвестопуло аж вскинулся:

– Ясно же что! Надо брать.