Статский советник обрадовался, приналег и вскоре добыл еще четыре самородка размером с горошину. Взяв находки в горсть, он вернулся к лагерю и бросил помощнику в пустую кружку:

– Держи, аргонавт из Одессы!

Азвестопуло разинул рот. Потом схватил самородки и начал чуть ли не лизать их:

– Это же… да это золото! А как… а где?

– Пошли, покажу.

Все трое поднялись к гребенке. Иван, увидев ее, ахнул:

– Сланцевая щетка! Природная ловушка для самородков! Мне рассказывали про такие, но сам вижу впервые.

Молодежь принялась рыться в гребенке и вокруг нее. За полчаса они нашли еще два десятка увесистых окатышей, а Волкобой сбегал за лотком и намыл хорошую пригоршню чешуек.

Всего вышло не менее фунта золота. Алексей Николаевич предложил им разделить добычу поровну, но старатель отказался и отдал все Сергею. Выяснилось, что Мукушев не обманул и он действительно равнодушен к золоту! Какой же он тогда старатель? Загадка на загадке…

Когда восторг грека улегся, отряд вновь встал на тропу. Дорога делалась все труднее. Опять появились тарыны. Особенно большой, протяженностью в пять верст, перегородил Оймяконскую долину в самом ее конце.

Хребет ушел в сторону, открылась долина значительной реки Баяган-юрях. Русские свернули в нее и увидели, что Тас-Кыстабыт начал поло€го снижаться. Вскоре они оказались на длинном плато, покрытом озерами и болотами. Из одного такого болота вытекал тонкий ручеек. Волкобой ткнул в его сторону нагайкой:

– Знакомьтесь, господа: это Борочук. По нему мы выйдем на перевал, который является водоразделом Неры и Колымы.

На другой день они перевалили на ту сторону долины и увидели еще один ручей, как две капли воды похожий на вчерашний Борочук.

Иван представил и его:

– А это уже Аян-юрях. Ну, приближаемся…

– К чему? – уточнил Сергей.

– К вашему Берелёху. Вам ведь туда надо?

– Ага.

– Тогда полный вперед!

Ручей Аян на глазах превращался в сильную полноводную реку. Через шестьдесят верст она приняла большой приток Эелик и сделалась уже почти как Индигирка.

Путники начали потихоньку нервничать. Скоро два месяца, как они в седле, и вот-вот достигнут цели. Каково будет на Берелёхе?

А мелкие безымянные речки раз за разом попадались на пути.

Теперь их берега покрывал крупный светлый булыжник, каким и Дворцовую площадь в Петербурге не худо вымостить. В то время как в Якутске даже напротив дома губернатора гнили деревянные тротуары… Реки были неглубокими, вода едва доходила до семерни[81], и лошади легко их преодолевали.

Кое-где на берегах рек стояли якутские юрты, но обычно в них было пусто. Волкобой и здесь дал пояснение:"

"– Они или на сенокосе, или объегоривают тунгусов. Якуты живут только по берегам реки, в саму тайгу ходят неохотно.