– Я не могла ошибиться!

В азарте стукнула веером смеющегося герцога и… И ничего не произошло, как и обещал артефакт!

– Вот видите! На мужчин не действует…

Я прикусила язык, уже произнеся то, что не следовало говорить. Зажмурилась, ощущая себя полной дурой.

Блондинистый артефактор, точнее мастерица артефактов, расстроенно простонала, выпрямляясь на стуле. Как я и говорила, обморок длился несколько секунд.

– Айвен, вы женщина? – удивился седоусый артефактор, первым поняв, что означал обморок коллеги. – Забавненько…

– Я все объясню, господин Гробкин!

– Уж постарайтесь, Айвен, – недовольно дернул седым усом старший артефактор.

Девушка, которую я нечаянно, одним мановением руки выдала, побледнела еще больше и исподлобья взглянула на герцога.

– Я уволена?

Чародей удивленно вскинул брови.

– Отчего же? Вы отлично работаете, зря господин Гробкин отказывался принимать мастериц.

Седоусый поджал губы, но промолчал.

– К тому же, госпожа Айвен, я имел удовольствие наблюдать ваш спектакль почти полгода и все гадал, когда же вы выкажете себя, даже поспорил с начальником безопасности. И выиграл.

Аламейский бросил на меня довольный взгляд.

– Госпожа Рутшер, умеете вы производить эффект.

Это порицание или комплимент?

Вздохнув, я попросила мастерицу Айвен:

– Простите, что нечаянно выдала вас. Не желала этого.

– Я не принимаю ваших извинений – они ни к чему. Наоборот, признательна, что пришлось сбросить маску. – Все еще бледная, девушка слабо улыбнулась и сняла тонкое кольцо.

Черты ее лица смягчились, губы стали полнее, изящно округлились щеки и укоротился острый нос. Вроде бы незначительные изменения, а сразу стало ясно, что в мужском летнем костюме – молоденькая магичка. Смущенная и в то же время с вызовом глядящая на коллег.

– Господин Гробкин, у вас есть нарекания к работе мастера Айвена? – строго поинтересовался герцог.

Зачарованный преображением, старший артефактор покачал головой:

– Нет, Айвен – исполнительный, талантливый сотрудник.

– Хорошо, теперь будете принимать на работу и мастериц, раз ваше убеждение, что женщины работают хуже, не подтвердилось.

Седоусый встрепенулся, да поздно было: Аламейский уже потерял интерес к набору сотрудников.

И я скромно поинтересовалась:

– Можно продолжать? Или экзамен перенесем на другое время и я начну просматривать другие ящики?

– Впечатляющая демонстрация, достаточно, – кивнул Аламейский. – Просто уточните, почему разделили артефакты на четыре группы, и приступайте к неклассифицированным предметам.

Я кивнула и коротко объяснила принцип своего разделения. Затем началась настоящая работа: я просматривала артефакты, до которых не дошли специалисты герцога.