Я задохнулась от восторга: сверху лежал древний кинжал из церигия, которым можно было разрезать едва ли не любую защиту на объекте. Наемные убийцы и воры продали бы душу Дис за такую штуковину!

Осмотрев кинжал и отметив, что он полон сил и еще долго послужит своему хозяину, я положила его справа от ящика.

Следующий артефакт почти умер – его использовали без передышки, фактически ломая его энергоструктуру и сокращая время работы. Кольцо юности. Это кто же считал себя настолько старым, чтобы круглосуточно не снимать украшение?..

Вздохнув, я отложила его справа, но чуть дальше, чем кинжал.

Третий предмет меня не порадовал. Подделка. Грубая, неумелая, зато на основе выдохшегося подлинника.

Работы древнего мастера отличаются тем, что, помимо силы и долгого срока эксплуатации, они безопасны. Сейчас же некоторые современные артефакты могли даже взорваться, если владелец не рассчитал мощность.

Я увлеклась и не заметила, как в ящике ничего не осталось. Собрать удалось четыре неровные кучки: справа – рабочие и выдохшиеся подлинники, слева – откровенные реплики плохого качества и подделки на основе остатков древних артефактов.

Кто же этот умник, который решил обогатиться таким хитрым способом? Найти бы его и надавать по шее!

Уже открыла рот, чтобы позвать герцога и отчитаться по своему первому делу, как поняла, что это не требуется.

Он стоял за моей спиной и играл выбившимся из моей прически локоном… Я застыла в шоке, глядя на безобразие, отражающееся, как в зеркале, на черной столешнице.

Тонкие пальцы вертели волнистую прядь, а я ничего не чувствовала – так аккуратно он меня трогал.

Зато все это видели другие.

Щеки обожгло жаром стыда.

Давненько я не ощущала подобной растерянности…

Ладно, ваше чародейство, я вам еще припомню эту неловкость! А пока буду делать вид, что ничего не заметила.

Угостившись заклинанием успокоения, я кашлянула, привлекая внимание беззаботного герцога.

– Я готова рассказать, что находится в первом ящике.

Послышался пренебрежительный смешок – кому-то из специалистов весело.

Я и сама себе тихонько развлекалась, ожидая дальнейшей реакции.

За подобную показуху мне досталось бы от деда, который считал неприемлемым выставлять особые умения артефакторов.

Настоящему мастеру самохвальство ни к чему, громче всего о себе кричат бездарности. Но при этом не стоит скромничать – что-то в этом есть от гордыни. Слава опасна, если она может навредить, в другое время нет смысла от нее отказываться, особенно когда она способствует осуществлению мечты.

Я очень хотела, чтобы у моего сына все было хорошо, даже если ради этого придется открыться с той стороны, которую отрицала многие годы. Я целитель, но если это поможет, для Аламейского буду специалистом по артефактам.