Он найдет деньги и заживет, и ему будет наплевать на город, и…

* * *… и тут она вдруг открыла глаза, очень сонные и недовольные, и посмотрела на мужа.

— Ну что? — спросил он и присел на край кровати.

Ему хотелось еще раз ее поцеловать, и он раздумывал, как бы это сделать половчее, потому что, как пить дать, целоваться она не станет, будет уворачиваться, закрываться одеялом и бубнить, что у нее не вычищены зубы.

— Что?

— Я ухожу.

— Скатертью дорога, — пожелала нежная супруга и зевнула. — А сколько времени?

— Восемь семнадцать."

"— Димон, — сказала Ольга, села и пригладила руками короткие волосы на две стороны, отчего стала похожа на приказчика из бакалейной лавки, какими их показывают в фильме «Рожденная революцией», — почему ты не можешь сказать, как все люди?! Почему ты не можешь сказать, что сейчас двадцать минут девятого?

— Потому что сейчас восемь семнадцать, — ответил Пилюгин, во всем любивший ясность и точность.

— Не-а, — протянула Ольга и опять зевнула, — у них две физры, две математики и какой-то странный предмет под названием ОБЖ. Математичка болеет, на лыжах в такой мороз нельзя, а ОБЖ можно и пропустить.

— Основы безопасности жизнедеятельности. Бывшая НВП, то есть начальная военная подготовка.

— Все-то ты знаешь, — сказала Ольга, потянулась и обняла его за шею горячими со сна руками. — Даже то, что ОБЖ — это бывшая НВП!

— Все равно ребенок должен ходить в школу, — заявил Димон и потерся щекой о ее руку. — Ты неправильно его воспитываешь. У него должны быть ответственность и чувство долга.

— А у тебя есть ответственность и чувство долга?

— Сколько хочешь.

— Тогда сходи на собрание. Они решают вопрос про телевизор в кабинете биологии. Уже год решают. Никто не хочет деньги сдавать. Я говорю — давайте мы купим, да и дело с концом.

Димон за руку притянул ее к себе, так что щекой она прижалась к ворсистой ткани его «офисного» пиджака. По причине невычищенных зубов дышать Ольга все время старалась в сторону, так что он видел только ее щеку.

— И что?

— Да ничего. Родительский комитет против. Если мы телик купим, получается, что все остальные ни при чем, и гороно может усмотреть в этом взятку, которую мы даем биологичке.

Пилюгин подумал.

— Дикость какая-то.

— А что делать, Димон? Мне препирательства надоели хуже горькой редьки, и на собрание я не пойду, хотя у меня тоже есть ответственность и чувство долга!

— Нет у тебя ничего такого.

Он медлил, ему не хотелось уезжать, и Ольга моментально это поняла, потому что придвинулась поближе, сунула руки ему под пиджак и зачем-то укусила за узел галстука. Потом она вспомнила про свои зубы и опять стала дышать в сторону.