Кто же спорит с беременными?!"

"Из ее затеи вышла целая эпопея, и в результате они поссорились. Хохлов кричал, что опаздывает на работу, Родионовна тоже повизгивала в том смысле, что и ей бы неплохо на службу, а Хохлов спрашивал, какого тогда рожна нужно вешать этого ангела непременно в девятом часу утра, а она отвечала, что больше ни минуты не может прожить без него, подвешенного к потолку.

Хохлов покорился. Кто же спорит с беременными?!

Ангела он повесил, и уехал на работу злой как собака, и весь день думал о том, что поссорился с Родионовной. Пусть это все ерунда, мелочи жизни, на которые не стоит обращать внимания, но он поссорился с ней первый раз за полгода, и от этого ему было неуютно.

В середине дня Хохлов бросил работу и поехал к ней, в ее переводческое бюро, и они наскоро помирились, стоя в дверях старинного особняка в центре старой Москвы, где она работала.

Люди входили и выходили, Хохлов теснился, пропуская их, и примирение было очень уж скомканным, но лучше так, чем поссориться!

В первый раз за полгода.

На площади было людно, и старуха с добрым лицом кормила голубей, Родионовна время от времени на нее посматривала. Глядя на старуху с древним, морщинистым лицом, и стоя в дверях своей конторы, и слушая Хохлова, Родионовна почему-то представляла себе, как станет старой, а потом умрет, и Хохлов умрет, и еще, не дай бог, раньше ее, а она с ним поссорилась!

Тут Арина залилась слезами, бросилась к нему на шею, и они помирились окончательно, и Хохлов пошел к машине, а она взялась за ручку облупленной входной двери.

У нее за спиной, где старуха кормила голубей, вдруг что-то всполохнулось и захлопали крылья.

Арина быстро оглянулась, и Хохлов, который в этот момент оглянулся тоже, издалека помахал ей рукой.

Голуби разлетелись, и старуха куда-то подевалась, площадь была пуста.

… а может, и не было никаких голубей?..

Ведь всем хорошо известно, что, если быстро-быстро оглянуться через правое плечо, вполне можно заметить стоящего за ним ангела."