Максим Кузмин вытащил из кармана мятую пачку, прикурил и поискал глазами пепельницу. В ней лежал телефон. Хохлов вытащил его, вытер о джинсы и подвинул пепельницу Максиму.

— Ну, чего? Мне сегодня звонили, сказали, что из морга можно будет тело послезавтра забрать. Я уже начал, того… место готовить, и все такое.

Тик-так, тик-так — тикали часы.

Не так, не так — билось сердце.

Надо готовить место на кладбище для Кузи. Надо забирать из морга его тело. Нужны гроб, машина, справки, документы, и все. Больше ничего не нужно. А Кузе и этого всего не нужно.

Хохлов ходил по тесной комнате туда-сюда.

— Тебе денег дать? — вдруг спохватился он.

Максим пожал плечами:

— Да.

— Я дам, — пообещал Хохлов и опять стал ходить.

— Найти бы ту сволочь, которая брату череп проломила, своими руками бы удушил, — сказал Максим. — Вот ей-богу!

— Макс, Кузя в последнее время говорил, что у него появились деньги. Ты не знаешь, что за деньги, откуда?..

— Нет, — настороженно сказал Кузмин-младший. — Понятия не имею.

— Но он тебе говорил?"

"— Нет. Да откуда у него деньги, Мить?!

— Вот и я думаю — откуда?

Хохлов не мог остановиться, все ходил и ходил.

— Вспомни, Макс! Может, он тебе говорил, что с кем-то подружился, кто ему денег предложил? Может, он говорил, что собирается большое дело сделать и на нем заработать!

Максим махнул сигаретой, вид у него стал еще более озлобленный.

— Да ни с кем он не дружил, кроме вас! И вот… додружился! Пришили его друзья-приятели! И дел никаких он не делал, все сидел штаны протирал в этом институте вашем! — И он показал рукой вокруг, чтобы Хохлов уж точно понял, в каком именно институте он сидел.

В дверь заглянул Лавровский, и Хохлов кивнул ему, чтобы заходил.

— Здорово, Макс, — сказал Лавровский. — Вот как с Кузей-то вышло.

— Да я и говорю, — злобно подтвердил Максим, — все из-за вашей карусели, блин! Все он к вам таскался! А третий ваш его и…

— Да еще не известно ничего, — жалобно вякнул Лавровский. — Может, еще и не он!

— Да кому еще быть, когда прямо у его дома пришили!..

— Заткнись! — приказал Хохлов. — Димон Пилюгин Кузю не убивал.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть неопровержимые доказательства, — соврал Хохлов от злости.

Максим посмотрел на него, и Лавровский тоже посмотрел.

— Что, правда? — спросил Лавровский.

— Ну-ну, — неопределенно сказал Максим.

Они еще покурили молча. Лавровский махал рукой, отгонял дым.

— Светка не любит, — объяснил он извиняющимся тоном, когда Хохлов свирепо посмотрел на него. — Говорит, когда ты домой приходишь, от тебя дымом несет, как будто ты в коптильне работаешь!

— В общем, господа хорошие, — Максим поднялся и затушил в пепельнице сигарету, — довели братана до могилы, а теперь в благородных играетесь! Давай денег, Хохлов, и поеду я.