Ну, неважно! Наверняка она на машине приехала и вряд ли с пакетом, в котором сто тысяч, вдоль шоссе пошла! Значит, села в машину и уехала. Если даже номеров не разглядишь, марку-то уж точно рассмотришь и станешь методично, аккуратненько искать, у кого из твоих друзей-приятелей машина такой марки. А потом по-дружески разберешься. Не привлекая, так сказать, правоохранительные органы.

— Почему… у друзей-приятелей?

— Ах ты, господи помилуй! Экий непонятливый ты, Митяй! Вот, помню, в девяносто восьмом было у меня дело, так по нему один банкир проходил. Ну, там мокруха, огнестрел, все такое.

Это я еще в Сафоновском райотделе служил.

— Игорь Владимирович!..

— У банкира из сейфа на даче камушки поперли, несметной цены! Одно ожерелье немецкой работы тысяч на триста зеленых тянуло. Банкир, ума палата, в домашнем сейфе его держал, поближе, так сказать, к сердцу.

— Игорь Владимирович…

Но подполковника уже нельзя было остановить, и Хохлов вдруг вспомнил эту его особенность. Пришлось покориться и слушать.

— А возле сердца, помимо камушков, обреталась у него еще дамочка одна шустрая, неземной красоты, мисс Вселенная, что ли! Ну, и друзья-приятели заезжали.

Банька там, шашлычок, уток пострелять, все такое. И, заметь, поперли камушки точь-в-точь тем же способом, как у тебя! Охранников, правда, всех положили насмерть, а сейф-то ключиками открыли! Банкир не своим голосом ревет, что никто про камушки знать не знал, только он один. Ну, так же не бывает, Митяй, что у тебя дома камушки лежат, а твоя мисс Вселенная про это ничего не знает! Оно, конечно, для банкира так думать спокойнее, но это все для книжек придумано! Может, он словами и не говорил, но ящик этот при ней сто раз открывал, а она же не дура, хоть и Вселенная! Она ключики у него скопировала, тогда еще сейфы не так чтобы очень сложные были, и тут, Митяй, конечно же, любовь вмешалась! Потому что любовь, Митяй, — это страшная сила! Ты за мыслью моей следишь?

— Слежу, — проскрипел Хохлов.

Ему казалось, что Никоненко над ним издевается.

— Друг этого банкира, ясен пень, был во Вселенную влюблен. Но тайно, конечно! Вот она его и того… уболтала, чтобы он охранников положил, а затем они камушки из сейфа достали-и, в машинку се-ели, пое-ехали, ну а потом я банкиру картину мира и обрисовал в красках.

— И что? — спросил невольно заинтересовавшийся Хохлов."

"— Да ничего. Доказательств для суда у меня не было никаких — ни отпечатков, ни оружия, ничего. Ну, я и сказал ему, чтобы дальше он сам разбирался. На Вселенную мне наплевать было, а на банкирского друга верного нет, не наплевать! Друг охранников положил, этого мы простить ему не могли!

— И что? — повторил Хохлов.

— Да ничего, — сказал подполковник равнодушно. — Банкир нашел и друга, и Вселенную, и камушки. Ну, и наказал виновных.